Теория волшебных грёз - Ава Райд
Эффи так долго пробыла на крыше, что потерялась во времени. Ей хотелось изгнать из головы все мысли. Стереть память о мастере Корбенике, о пытливых взглядах сокурсников… о Финистерре.
У неё неплохо получалось – она ни о чём не думала, только любовалась золотистыми лужами света от фонарей, которые напоминали монетки на дне фонтана, – но тут услышала скрип дверных петель за спиной. Испуганно обернулась.
В темноте стоял Престон в расстёгнутом тёмно-синем пальто, ещё более растрёпанный, чем с утра, когда они прощались. Щёки раскраснелись, он тяжело дышал после подъёма на крышу. Эффи взирала на него, онемев, но не успела она найти слов, как он бросился к ней и обнял с такой силой, что оторвал от земли.
Эффи крепко обняла его в ответ, уткнулась холодной щекой ему в шею. Сразу же согрелась от тепла его тела, внутри разлилось облегчение от его присутствия рядом. Она закрыла глаза и вдохнула его запах, шерсть и дым.
Когда Престон наконец выпустил её из объятий, поставив на асфальт, Эффи спросила:
– Как ты меня нашёл?
– Рия, – ответил он. – Сказала, что ты хотела уйти куда-нибудь, куда за тобой не пойдут. Зачем?
Глаза защипало от холода.
– Я шла на занятие к Тинмью, но около литературного колледжа меня перехватил какой-то репортёр. Финистерре. Из «Пост». Спрашивал про мастера Корбеника.
Престон охнул:
– Что ты ему сказала?
– Ничего, конечно, – ответила Эффи. – «Без комментариев», да и всё. Но он сказал… – Она с трудом сглотнула. – Он сказал, что у меня больше врагов, чем мне кажется. Люди, которым не нравится, что я учусь в литературном колледже и что мы сделали с Мирддином…
Эффи умолкла, голос её унесло стихающим ночным ветром. Она ждала увидеть во взгляде Престона отчаяние, но вместо этого его карие глаза светились гневом. Для него это было необычно, и она даже растерялась.
– Трусы! – бросил Престон. – Будут разносить мерзкие сплетни, прячась за анонимностью.
– Финистерре сказал, что его статья уравняет шансы. – Эффи вздохнула. – Я знаю, что это ложь. Что за бред… Он напишет что угодно, лишь бы продать побольше экземпляров. Будет ли там написано, что я «лживая соблазнительница», или «политическая диверсантка», или какое там ещё ругательство он придумает.
– И поместят они это на первую страницу, не сомневаюсь, – горько сказал Престон.
Эффи едва набралась смелости, чтобы признаться, что даже это ещё не самое худшее.
– Финистерре – лишь первый, – сказала она. – Придут и другие репортёры. Он говорил… издевался надо мной… говорил, что моё расписание есть в открытом доступе. Им не составит труда найти меня. Я не смогу за порог общежития выйти. Я…
– Нет! – отрезал Престон. Он с силой притянул к себе Эффи и уложил подбородок ей на макушку. – Клянусь, Эффи, я буду заботиться о тебе. Я серьёзно. Они тебя не тронут. Я им не позволю.
Она не очень понимала, как именно Престон остановит их, но всё равно позволила себе расслабиться в его тёплых объятиях. От него едва заметно пахло солью – этого запаха она не ощущала с тех пор, как они покинули Хирайт. Может, это разум играет с ней, подбрасывает старые воспоминания и вновь путает реальность? Отступить в мир фантазий казалось почти облегчением. Будто сон. Эффи закрыла глаза.
– По крайней мере, я не получила сотрясение мозга, – пробормотала она ему в пальто. – Ты мной гордишься?
Грудь Престона вздрогнула от вялого смешка.
– Наверное, да. Такое облегчение.
Эффи снова вдохнула его запах: соль, твид и табак. Спросила с сарказмом:
– А твой день как прошёл?
И сразу ощутила, как замер Престон. Нахмурясь, отстранилась и заглянула ему в лицо. Он насупил брови, со щёк внезапно сбежал цвет.
– Ничего, – ответил он.
Эффи вздохнула.
– Врать ты так и не научился.
– Правда, – сказал он совершенно неубедительным тоном. – Мастер Госсе всё такой же эксцентричный и неуловимый, но здесь ничего нового. Бросил меня вести занятие; не нашёл совести даже просто прийти. Было бы ещё ничего, но я же не готовился… – Престон потряс головой, чтобы прочистить её, и продолжил: – Это всё ерунда. Я беспокоюсь только об одном: чтобы ты была в безопасности.
Он взял её лицо в ладони, столь бережно, столь осторожно, что Эффи отчего-то захотелось заплакать. Престон пристально смотрел на неё, будто пытался рассмотреть нечто за пределами возможностей смертных – и это тоже было несвойственно для него, человека упорно и упрямо рационального. Он скользнул ладонью по её щеке, провёл большим пальцем по лбу, убрав выбившуюся прядку волос.
– Ты в безопасности, – повторил он тихим шёпотом.
– Да, – слегка растерянно ответила она, – правда.
Престон вздохнул, но она видела, что он не расслабился, плечи были напряжены и подняты, на горле билась жилка. Эффи встала на цыпочки и легонько поцеловала его в губы, и даже после этого его напряжённость никуда не ушла, будто она целовала каменную статую.
Раньше она собиралась поругаться с ним насчёт стихотворного размера, насчёт пометок, которые он сделал в её книге, но теперь это казалось мелочным. Вокруг было полно врагов; зачем ругаться ещё и друг с другом? Сейчас-то ей в самом деле ничего не угрожало – как и ему.
– Всё хорошо, – сказала Эффи более уверенно, чем ощущала. – Мы всегда знали, что будет непросто. Но когда люди прочитают дневник Ангарад, они увидят правду. А я за это время стану мастером по пряткам от журналистов, а ты – мастером по ловле мастера Госсе.
Эффи улыбнулась и с облегчением увидела ответную слабую улыбку Престона. Но если и был какой-то гарантированный способ успокоить его нервы… Эффи полезла в карман его пальто, где он всегда держал сигареты. Поискала там, и под руку попалась пачка. Но когда Эффи достала её, она с удивлением обнаружила, что сигареты промокли и смялись, а на пальцах остались крошки табака.
– Что случилось? – спросила она.
– А, – ответил Престон, – ну, я уронил их в снег.
Больше он ничего не рассказал. Эффи нахмурилась и вытерла с пальцев табак.
– А ты ещё беспокоишься насчёт того, что я неловкая.
– Ты удивишься, но пачка сигарет для меня не равна тебе, – сказал Престон. Он убрал ей за ухо ещё одну прядь. – Пойдём. Ты совсем замёрзла, наверное.
И правда, но холод несколько успокаивал Эффи. Если выдержать покусывания холода, следом
