Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
Быстро засыпать порох в мешочек, запихнуть в мортиру. Бомбу туда же, чтоб фитиль торчал снаружи. Потом вставить другой фитиль, поджечь оба в правильном порядке и бежать, зажимая уши, которые едва-едва стали слышать… Бах!
В этот раз рвануло ниже стен, на улице. Орди не видел и не слышал взрыва, но заметил в сизом дыму багровую вспышку. О том, попал ли он в кого-нибудь, думать не хотелось.
Веселье быстро закончилось. Молодой человек успел заполнить порохом еще один мешочек и готовился забросить новую бомбу, когда увидел, что на стену взбираются люди. Много вооруженных людей.
Чертыхнувшись, Орди выхватил из кучи оружия первое, что попалось под руку (это оказалась шпага с затейливой гардой), повернулся к дому и застыл, чувствуя, как ужас окатывает его ледяной волной.
«Окружили!»
Через сад к нему бежали тощие оборванцы с разномастным оружием. Похоже, они перелезли через стену с другой стороны дома, пока Гриф заговаривал Орди зубы.
Страшно выругавшись, молодой человек сплюнул, чтобы хоть как-то убрать привкус горелого пороха во рту. «Ну вот и все», – мрачно подумал он. Орди не умел драться – ни шпагой, ни без нее – и не питал иллюзий насчет того, что сейчас в нем проснется талант фехтовальщика. Люди Грифа обязательно добьются своего.
Ординари стоял, сжимая в одной руке шпагу, а в другой – бесполезный факел.
Головорезы Грифа подходили не торопясь, вразвалочку и с ухмылками. Судя по движениям губ, они что-то говорили, но звон в ушах не давал расслышать, что именно. Грязные лица, отсутствующие зубы, нестираная одежда, запах, который перебивал даже пороховую вонь. Ножи, разбитые бутылки, палки и топоры. Орди затравленно озирался вокруг, подняв шпагу и неумело размахивая ей, как дубиной. Он делал резкие выпады то в одну, то в другую сторону, но без какого-либо результата: бандиты отскакивали на шаг-два, защищались, ругались, но продолжали стягивать кольцо и кружить вокруг загнанного врага.
Все это время Орди оглядывался в поисках выхода – и не находил его. Отчаяние постепенно подбиралось к горлу, отнимало силы, заставляло потеть и тяжело дышать, нашептывало на ухо деморализующие вещи. В голове вертелось всего одно слово: «Конец». И, к сожалению, оно очень точно описывало ситуацию.
Взмах шпагой, другой, третий, угрожающие крики, которых никто не слушал. Факел в руке только мешал, поэтому Орди решил кинуться им в кого-нибудь… и тут его взгляд упал на обозную телегу.
Молодой человек оскалился и хрипло рассмеялся, изрядно озадачив бандитов своим поведением. Они замедлились, оглядываясь по сторонам и косясь друг на друга, а затем один из головорезов взглянул туда же, куда смотрел Орди, и сделал правильные выводы. Он округлил глаза, завопил что-то, но было поздно: факел описал дугу в воздухе и упал прямо на разбросанные в беспорядке холщовые мешочки, которые тут же загорелись.
– А-а-а! – закричали бандиты и бросились врассыпную.
– А-а-а! – закричал Орди, который вспомнил, что не имеет иммунитета к огню, осколкам и шрапнели.
Молодой человек побежал следом за своими противниками, размахивая руками и вереща что-то нечленораздельное. Взрыв мог раздаться в любую секунду, и это изрядно бодрило, добавляя сил усталым ногам. Спина ближайшего громилы уже находилась на расстоянии вытянутой руки. Орди безумно хохотал, думая, насколько смешно будет, если он его перегонит, но сквозь этот безумный смех и бесшабашное предсмертное веселье просачивались отвратительно уместные вопросы: «А сколько там вообще взрывчатки? А каков радиус разлета осколков? А стоит ли вообще бежать?»
Орди не услышал взрыва: он его скорей почувствовал. Сперва вздрогнула земля, затем через долю секунды спину обожгла волна раскаленного воздуха, которая подняла его, понесла с собой и вот-вот должна была бросить обратно, приложив всем телом о землю…
Должна была, но почему-то не бросала.
Орди отрешенно наблюдал за тем, что продолжает подниматься в воздух, причем достаточно быстро. Он видел чудовищную дымящуюся воронку, видел, как разбегались и поднимались с газона, держась за голову, люди Грифа…
«Я умер? – с удивлением подумал Орди. Это стало бы единственным разумным объяснением. – Я умер и возношусь ко Всем Богам. С ума сойти».
Внезапно горло что-то сдавило, и Орди, не сумевший разглядеть в этом никакого божьего промысла, поднял голову, дабы высвободить шею из тесного воротника – и увидел прямо над собой сырой замшелый камень. Камень тяжело хлопал огромными перепончатыми крыльями, держал Орди за шкирку и куда-то нес.
А потом молодой человек потерял сознание, и пришла темнота.
Глава 29
Орди стоял на пепелище, сжимая кулаки так, что ногти до крови впивались в ладони.
– Милорд, прошу вас, успокойтесь, – уговаривал его Отец Иоанн. Волнение и бессонная ночь оставили на нем отпечаток: под глазами тени; ряса, лицо и руки испачканы сажей, а на розовой лысине блестят бисеринки пота.
Ответа не последовало. Орди не сводил взгляда со сгоревшего здания. Старая таверна превратилась в груду обугленных бревен, которые все еще дымились. Крыша обвалилась, и то, что каким-то чудом не сгорело, оказалось погребено под грудой подернутых пеплом досок.
У ног молодого человека в пыли лежала обгоревшая по краям доска с красной надписью:
«Сиротский приют лорда Ор…»
– Все ведь в порядке, милорд. – Отец Иоанн не оставлял надежду утихомирить молодого человека, который выглядел так, словно желал задушить голыми руками тех, кто организовал поджог.
Сверху раздался голос Йоганна:
– Милорд, все действительно не так уж плохо. Никто не погиб и не ранен. – Варвар указал на притихших воспитанников. Лучше бы он этого не делал. Поглядеть на сбившихся в кучку детей, покинувших приют в одних пижамах, было далеко не лучшим способом успокоить взбешенного Ординари.
– Какие… Какие же… – Юноша не мог подобрать слово, которое будет достаточно оскорбительным, чтобы охарактеризовать тех, кто это сделал. – Они же все были внутри. Это было понятно, они не могли не знать. Какие же…
Резко дернув головой, Орди повернулся и, заложив руки за спину, отправился к остальным. Все его люди, вся его теперешняя армия собралась здесь – на окраине растревоженного Брунегена, перед старой сгоревшей таверной. Они расположились на небольшой лужайке, которую каким-то чудом не замусорили, не затоптали и не застроили. Улица вокруг могла похвастать редкой для таких часов тишиной и пустотой: то ли местные жители не просыпались, то ли видели, кто к ним пожаловал, и боялись показать носы из домов.
Со стороны походный лагерь людей Ординари
