Три письма в Хокуто - Анни Юдзуль
– …Выродки! – вдруг гаркнул динамик.
Макино прижала ладонь ко рту.
– Им же было сказано не выходить до команды. – Голос Сэншу, сохраняющего удивительное внешнее самообладание, дрожал. Хёураки отошла к окну: оно было высоким, уходило в самый потолок и открывало на просыпающийся город удивительный вид. Кое-где неоновые росчерки еще пытались бороться с солнцем: оно неумолимо поднималось с востока, облизывая жарким светом крыши и открытые дороги. Город был старым, и все же в нем всегда сохранялась неутомимая свежесть; он дышал, дышал полной грудью и не собирался сдаваться ни цукумогами, ни правительству другой страны.
Камо мельком глянул на Хёураки: согнутая спина, опущенная голова. Ее тяготило нечто, что не мог понять никто, кроме него. Забота тех, кто любит, порой перекрывала воздух.
Где-то там, внизу, мчалась в беспечной гонке машина Бенни. Она вернется за Хёураки, в этом не было никакого сомнения. Камо не знал причины этого, но понимал, почему Хёураки угнетает ее забота. Он знал и ответ на вопрос о свободе, однако он был тяжелым для всех…
Прогремели выстрелы. Все разом прильнули к экрану. Макино выдохнула впервые за добрую минуту.
– Ты все записал?
Ши лукаво улыбнулся. Она сняла трубку телефона и приложила ее к уху:
– Хиро? Дай мне первый и третий каналы. Твои пирожки подождут.
07:41
Бенни резко развернулась на подъезде к исследовательскому центру. Шлагбаум был опущен. Человек в рубке пришел в движение и вновь затих. Она подождала для приличия французскую норму времени в четыре с половиной секунды и высунулась в окно:
– Открой!
– Не положено, госпожа.
Она сверлила его взглядом. Что ж, похоже, у них здесь стоят противодействующие пассивной агрессии стекла. Пф. Бенни села на место. Вдохнула поглубже. Сжала руки на руле. Озаряя дорогу красным, ее автомобиль попятился.
Отъехав на возможное расстояние, она переключила передачу и вжала в пол педаль газа. Шлагбаум разнесло в клочья, обрубок остался у самого крепления. Мужчина на пропускном пункте присел, закрыв голову руками. Не останавливаясь, Бенни промчалась по территории и затормозила у дальнего корпуса.
Здесь ее уже ждали.
Бенни потерла глаза и потрясла головой. У крыльца стояли двое: объект в белых кружевах, которого она уже видела и за которым приехала, и… Это был ребенок. Золотистые волосы растрепались утренним ветром. Его пухлое румяное лицо с губками-бантиком точно понравилось бы ее бабушке. Пронзительные карие глаза смотрели на нее с неуместно взрослой насмешкой. В руке он сжимал пистолет.
Бенни обнажила свой табельный и вышла из машины.
– Он сказал, что вы придете с мечом. Соврал, получается. – Ребенок взглянул на Овечку с улыбкой.
– Стоит изучить принцип использования метафор, люди часто к ним прибегают, – ответил Овечка.
Бенни переводила непонимающий взгляд с одного на другого.
– Я заберу его, – наконец отозвалась она, – любой ценой.
– Про цену он тоже сказал. Надо же, какой ты прозорливый, Овечка-сан.
Бенни кивнула на пистолет в его руке:
– Собираешься сражаться?
Ребенок закатил глаза, погружаясь в расчеты.
– Пожалуй, нет. Прощай, Овечка-сан. – Он опустил руку и поставил пистолет на предохранитель.
– Еще увидимся, – ответил Овечка и шагнул навстречу Бенни.
– Пока-пока. – Ребенок помахал отъезжающему автомобилю и взбежал по крыльцу.
07:49
Воздух поступал тяжело. Якко с усилием втягивал и выталкивал его наружу. Ну что ему, еще одну стихию теперь покорять? Почему вентиляция легких не может просто работать как надо?!
Он с трудом разлепил один глаз. Второй заволокло болью. Он ощупал его и тяжело вздохнул. На такой шишке грим держаться не будет!
Когда глаз удалось разлепить, Якко увидел Рофутонина. Он сидел на земле в нескольких метрах от него самого. Автомат валялся на отдалении: Якко не видел, но ощущал жар его дула. Кряхтя, он приподнялся и перевернулся на другую сторону.
Фургон все еще был на месте. Неровная линия пулевых отверстий прошила кузов от головы до хвоста. Уайтблад стоял на своих двух и даже ка-апельку не истекал кровью. Зато брызгал слюной.
Он приблизился; Якко лежал на спине, и в ушах у него жутко звенело. Время теперь текло как-то неправильно: то этот пижон в ста тридцати шагах, то вот уже водрузил ногу в моднявом ботинке ему на грудь. Якко задохнулся и закашлялся от очередного удара.
– У тебя растет… второй… подбородок, – с трудом выдавил он и получил новый удар. Кашель смешался со смехом. Уайтблад склонился к нему и сжал ворот рубашки на его горле.
– Ты – маленькая ошибка природы. Ты ведь даже не человек. Посмотри на себя – просто оборванец, который считает себя выше закона. С меня достаточно ваших игр.
Глаза Уайтблада были красными, налитыми кровью. Будь Якко психоаналитиком, он бы сказал, что этому человеку необходимо принять ванну с настойкой пиона. Нельзя же так нервничать! Надо нервничать иначе! Чтобы всем было весело!
– Вам, собачкам, жить осталось недолго. Хотя ты, знаешь, немного вывел меня из себя. Так что я дам тебе посмотреть, как твои никчемные дружки прощаются с жизнью.
Он завозился и откинул крышку висящей на поясе кобуры. В руку лег пистолет – Якко не разбирался в них, но этот был действительно большим! Такой, наверное, мог проделать в черепе второй рот. Уайтблад поднял руку.
Вдалеке послышались сирены. Линия его бровей – такая мужественная и хмурая – дрогнула.
Он будто очнулся. Пришел в себя. Глаза зашарили по всему вокруг: по храму, истоптанным кустам, дороге – и остановились наконец на витрине соседнего магазина. Несколько пузатых телевизоров показывали отдаленную картинку. Храм, будь он неладен. Сам Уайтблад – сбоку и с пистолетом наголо. Держит в руке барахтающегося клоуна.
– Прости, приятель. – Якко улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на какую только был способен. – Но интересные зрелища теперь ждут не меня, а тебя.
Уайтблад посмотрел на него в совершенно искреннем непонимании. Якко поерзал и эффектно вытащил из нагрудного кармана черный шарик размером с абрикос. Одна его сторона была опоясана металлом и вся была ребристая. Микрофон Сотни-сан. Лицо Уайтблада вытянулось. Он разжал пальцы, и Якко рухнул на асфальт, мгновенно принимаясь причитать.
Автомобиль Бенни выехал на улицу, ведя за собой целый отряд с мигающими огнями на крышах.
Уайтблад отшатнулся. Краска сползла с его лица.
Телефон во внутреннем кармане зазвонил.
Глава 3. Солнечные нити в добром сердце
Утро наступило повторно для тех, кто сумел уснуть. Солнце, скрытое за едва текущими белыми облаками, разливало свой свет снаружи: у искажения не было окон, и все же Якко будто ощущал, как этот свет скользит сквозь тонкую кремово-белую бумагу.
Ему
