Плачущая - Александра Пивоварова
Эта мысль пронзает разум, как холодный нож масло. Логика, казалось, сама по себе шептала о том, что если Таисия и правда была матерью Марии, то Вадим мог оказаться не просто сыном, а внуком, носителем тех ужасов, что таились в их семейной истории. Но вот только в лесу не может быть Марии, она умерла, повесилась от горя раньше, чем правосудие настигло ее. И тому десятки свидетелей.
Мне нужно узнать больше. На фото была церковь, а значит, я должна пойти туда немедленно.
Не теряя ни минуты, я вновь оказываюсь на безлюдной улице, где лишь ветер шепчет свои печальные песни. Небо затянуло свинцовыми облаками, и тени, казалось, стали длиннее, словно сами дома пытались укрыться от чего-то незримого.
Церковь стоит на выезде из поселка, и путь туда прямой. Но моя паранойя достигла пика, я иду быстро, оглядываясь, опасаясь, что кто-то следит за мной из-за угла.
У церкви пусто, как и во всем поселке. Я уже хотела было войти внутрь старого здания, но тут из-за угла появился священник – тот самый, который рассек мою ладонь, и его глаза, полные мрачного знания, встретились с моими.
– Прости, но служба была утром. Если хочешь поставить свечу за упокой своего дедушки, то придется прийти завтра, – голос батюшки был сухим и низким.
В этом поселке все какое-то ненастоящее, поддельное, вылепленное из грязи и палок. И даже эта церковь кажется лишь подобием пристанища веры, как и мужчина, ответственный за нее в этих стенах. Да и о какой вере в Бога вообще может идти речь, если священник поддается первобытным инстинктам, устраивает непонятные обряды и с улыбкой сжигает тела?
– Скажите, батюшка, а вы не думали, что демона не существует? – спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.
– Да убережет Господь твою душу, дитя! – восклицает он, хватаясь за крест, пока я рассматриваю пристройку, запечатленную на фотографии, она действительно не изменилась за все эти годы. – Нельзя осквернять церковь такими разговорами!
– А неизвестными символами можно? – Я указала на дверь, на которой красовался тот же символ, как и на всех домах. – Вы ведь не знаете его истинного значения, а что, если Святая Ольга использовала далеко не белую магию?
– Что ты такое говоришь? – Священник смотрел на меня так, словно перед ним был тот самый демон. – Ты действительно водилась с Галиной, дитя? – его голос опустился до шепота, полного паники. – Скажи правду, и мы спасем твою душу! – Он хочет схватить меня за руку, но я оказываюсь быстрее.
– Не прикасайтесь ко мне! – закричала я, отстраняясь. – Мою душу не нужно спасать, в отличие от вашей! Вот, смотрите, батюшка, – протягиваю ему фотографию. – Узнаете кого-нибудь на этом фото?
И все же мой выбор пал на второй вариант. Если я хочу докопаться до правды, то одной мне не справиться, мне нужна помощь местных. Таисия долгие годы промывала жителям мозги, Галина была не прочь ей подыграть, но пришло время закончить череду бессмысленных смертей.
Глава 25
Мне не пришлось долго думать о том, куда идти и кому еще рассказывать о своих подозрениях. Местные доверяли батюшке, ведь он говорит устами Бога и Святой Ольги. Если мне удастся убедить его в своих подозрениях, то, возможно, все получится и правда всплывет, а я наконец узнаю продолжение своего сна и избавлюсь от кошмаров, хотя последнее вряд ли. Дни в этом чертовом поселке нанесли непоправимый ущерб. Я видела столько ужасного, что уже никогда не смогу избавиться от этих воспоминаний. А главное, со мной навсегда останется чувство вины.
– Дитя мое, я не узнаю никого на этом снимке, – батюшка попытался отдать фото обратно, толком и не рассмотрев.
– Что ж, тогда присмотритесь к женщине с младенцем, пятно на ее руке не кажется вам знакомым?
– Пятно? – он поднес фотографию ближе. – Хм… Кажется, это…
– Таисия Васильевна!
– Да, очень похоже. Но для чего ты это мне показываешь?
– Вы обвиняете мою душу в грехе, но эта женщина куда хуже. Она дочь Галины. У меня есть неопровержимые доказательства. А женщина рядом с ней и есть Галина.
На лице мужчины проступают эмоции, которые я не успеваю прочесть, ведь одна моментально сменяет другую.
– Этого не может быть. Галина появилась в нашем поселке намного раньше Таисии и ее сестры, они никогда не общались, никто никогда не видел их вместе, но зато все прекрасно знают вред, который старая ведьма нанесла Таисии Васильевне! Из-за проклятия ведьмы Таисия потеряла ребенка, ее старший сын погиб еще в утробе, – голос священника звучит как треск поломанной ветки.
Его слова сеют зерно сомнения в моих мыслях.
– Тогда что вы скажете на это? – я отдаю завещание, найденное в документах бабули. – А еще в лесу есть старый деревянный домик, и в нем живет та, которую ошибочно принимают за демона. Но эта женщина реальна. И Таисия ее подкармливает.
В глазах мужчины блеснул ужас, а нижняя губа непроизвольно задергалась, словно из его глаз вот-вот польется водопад слез.
– Ты…
– Я говорю правду, и только правду. Если не верите на слово, я готова все показать! Убедитесь лично. Таисия обманывает вас всех! Нет никакого проклятия, нет Плачущей! Но есть женщина, убивающая ваших детей и наводящая ужас. И она реальна! – я невольно повышаю голос, чтобы пробиться сквозь стену недоверия, как сквозь черную мглу, окутывающую наш разговор.
– Солнце садится. – Батюшка поднял голову. – А ты явно не в себе, смерть дедушки на тебя повлияла. Давай вернемся к разговору завтра, хорошо? – Мужчина возвращает все, что я ему показывала.
Он не поверил. Или просто не захотел поверить, ведь они столько лет сводили себя с ума.
– Хорошо. Поговорим завтра.
Только я не буду говорить с ним одним, я поговорю со всеми, кто придет проститься с дедушкой. Я заставлю их пойти со мной в лес и своими глазами взглянуть на дом, убедиться, что в нем кто-то живет, а может, и поймать этого чертового вымышленного демона.
Батюшка, будто испугавшись меня, поспешил скорее скрыться внутри церкви, спрятаться за символом, в который верил больше, чем в крест, венчающий постройку. Но и я не стала терять времени и, пока солнце дарило хоть какой-то свет, быстрым шагом вернулась домой. Я шла, стараясь не смотреть по сторонам, но сумерки заполняли пространство вокруг меня, а редкие фонари были не способны справиться с ними.
Добравшись до дома, останавливаюсь на крыльце. Ноги, будто отяжелев, не желают двигаться дальше. Мне совершенно не хочется заходить внутрь, и
