Плачущая - Александра Пивоварова
– Многие пошли, видимо надеялись, что так смогут как-то расположить к себе ведьму. Детей нашли. Два трупа. В том самом болоте. Их смерть была насильственной. Мать утопила их. Мария и не отрицала. Когда тела принесли в поселок, она улыбалась. А после… После произошло то, чего я никогда не забуду. Тогда я незаметно затерялся в толпе и увидел все своими глазами…
По его щеке скатилась слеза.
– Ее улыбка сменилась душераздирающим криком и истошным плачем. Мария словно пришла в себя и поняла, что натворила. Она кричала, что это наша вина, что каждый в этом чертовом поселке виноват в смерти ее детей, что это мы привели убийцу к ее дому. Она хватала уже остывшие тела, прижимала к груди и проклинала нас. В тот день ее плач был слышен в каждом уголке поселка. Плач матери, потерявшей самое ценное, даже не знаю, каково ей было осознавать, что она убила их собственными руками.
Я не слышала этого раньше, похоже, бабушка уберегла меня от этих новостей. Или же я просто забыла. Я всегда была любопытной, наверняка ведь и дети, и взрослые шептались, я должна была слышать хоть что-то.
– И Галина встала на ее сторону. Пообещала, что каждый ответит и она призовет самого дьявола себе в помощь. Так и случилось. Только этим дьяволом стала ее племянница. Вечером того же дня Марию нашли повешенной в том самом доме, который после разобрали до основания. Все стены были измазаны ее кровью и проклятиями. Галина была убита горем настолько, что на какое-то время мы потеряли ее из виду, она заперлась в доме, а после случилась новая трагедия. Пропал еще один ребенок. Его вновь нашли на болоте, а сразу после похорон мы впервые услышали плач…
Трагедия. Но почему я не слышала о ней? Я ведь тем летом была здесь. Или слышала, но забыла?
– Но есть еще кое-что, что ты должна знать. Твои волосы. – Вадим сжал ладони в кулаки. – Их цвет такой же, как у дочери Марии. Яркая рыжая девчушка, в крови которой и была мать.
Рыжая. Да, точно. Та девочка, в которую кидали камни у реки, была рыжей. Как же много я забыла…
Рассказ и без того приводил в ужас, а после упоминания цвета волос по моей спине и вовсе побежали мурашки.
Может ли быть такое, что эта сущность преследует меня из-за цвета волос? Могла ли она ошибочно принять меня за свою мертвую дочь?
О чем я только думаю… Меня пугали собственные мысли.
– И… Что дальше?
– А дальше смерть, – прохрипел Вадим, будто у него в горле что-то застряло. – Она забирает одного за другим. И каждый раз слышен этот проклятый плач! Мы прокляты, Варя. Все мы. И куда бы мы ни уехали, как бы ни пытались сбежать и спрятаться, она найдет каждого и отомстит. Это лишь вопрос времени. За эти годы погибли десятки, но больше всего страдают дети. Те, кому чудом удалось вырасти, каждый день молятся Святой Ольге. Только она в состоянии нас защитить! Только она!
Передо мной был словно безумец, сочиняющий страшную историю. Мой мозг просто не мог поверить, что все слова Вадима – правда, я изо всех сил пыталась найти логичное объяснение, но не выходило. Здесь просто нет логики. Вообще никакой. Только страх и безумие.
– Так… – Я потерла переносицу, пытаясь сосредоточиться. – Допустим, то, о чем ты говоришь, – правда. Но почему вы не пошли к Галине? Не попытались заставить ее остановить смерти? И почему тогда столько людей еще живы? Вас ведь больше, вы могли повлиять на нее. В конце концов, если у вас творится чертовщина, вы могли обратиться за помощью к кому-то за пределами поселка! Найти такую же черную ведьму, которая встала бы на вашу сторону!
Я говорила первое, что приходило в голову, первое, что выдавала логика. И не понимала, почему они, взрослые люди, до этого не додумались. Прошло немало лет, эта сущность могла забрать всех разом, в одночасье превратить это место в поселок-призрак. Что-то не сходится, кусочки не склеивались между собой.
– Мы ходили. Просили, умоляли, угрожали. Старая ведьма только и делала, что смеялась. Ее забавляли наши мучения. А те, кто пытался воздействовать силой, умирали при загадочных обстоятельствах. Как тот мужчина, свалившийся с крыши. Ольга смогла огородить дома от этой нечисти, а детям и подросткам младше восемнадцати лет запрещено выходить по ночам. И как ты можешь спрашивать, почему мы еще живы? Это бесчеловечно! – Он скривил губы.
Может, и бесчеловечно, но я пыталась понять.
– Она забирает только один месяц в году. В месяц ее собственной смерти. И ей нужны только дети. Может, думает, что это ее дети, не знаю! Мы многое перепробовали. Прятали, отправляли подальше, но это не помогает! Всегда начинается именно так. Сначала плач, потом силуэты в ночи, а после в дом является смерть. Настюшка пока первая ее жертва в этом году… И мы искали помощь за пределами деревни, но не смогли найти того, кто взялся бы бороться с Галиной. Сюда приезжали и колдуны, и гадалки, но стоило им переступить границу Мирного, как они плевались и открещивались.
А я везучая. Приехала именно сейчас. Именно в этом месяце.
– Настя умела говорить. Я не раз слышала ее голос.
– Это чушь. Этого не может быть! Ее показывали многим врачам, она была немой! – Вадим посмотрел на меня исподлобья.
– Тогда чей голос я слышала?
Парень молчал, продолжая сверлить меня взглядом.
– Не знаешь, – я усмехаюсь. – А еще мне кажется, что именно Настя стерла оберег.
– Ты не можешь обвинять ее! – Вадим повысил голос.
Не могу, но уже сделала это. Потому что это логично. Ее видели уходящей в лес сразу после того, как я увидела некий силуэт в спальне деда. Уверена, это она стерла защитный символ. Она помогала ведьме. И она пустила сущность в мой дом. Только не понимаю зачем.
Я вообще мало что сейчас понимаю.
– С тобой говорила сама сущность, если она захватила разум малышки, то могла управлять ею!
– Хорошо, но что делать? Я не планирую умирать! Как остановить это нечто?
– Никак. – Вадим снова потянулся к бутылке, в которой осталось меньше половины. – Я ведь не раз просил тебя уехать. А теперь слишком поздно. Раз ты слышишь и видишь ее, то твои дни сочтены. Ведьма умерла, но призванное ею зло продолжает жить. Смирись, Варя.
– Смириться? – Мне хочется ударить его, но вместо этого я сжимаю кулаки, чтобы не выдать своего
