Плачущая - Александра Пивоварова
Но за что? Месть или просто глупая шалость? Может, они сектанты, может, мне не призрака стоит бояться, а их?
Я вздрагиваю, когда черная птица открывает клюв и внезапно каркает, продолжая смотреть на меня своими бусинами глаз. Очень маленькими шажками я приближаюсь к калитке и нажимаю на ручку – раздается тревожный скрип. Сердце продолжает стучать, как молот, дыхание становится прерывистым.
– Ауч… – просовывая голову в щель, не учла торчащую проволоку, за которую зацепились волосы.
Дергаю головой, и несколько рыжих длинных волос остаются намотанными на ржавую металлическую нить. Открываю калитку пошире, чтобы протиснуть внутрь все свое тело, но инстинкт самосохранения бьет тревогу. И я не вижу на перекошенных выцветших зеленых дверях того, что украшает каждый дом в этом забытом богом поселке. Не вижу защитного символа. Хотя его здесь и не должно быть, ведьма ведь себе не враг. Но и, судя по словам местных, сейчас она не в состоянии вообще как-то навредить им.
Бегло осматриваю двор: он плохо просматривался через забор, но теперь как на ладони. В первые недели лета зелень должна быть в самом соку, но вокруг дома сухая пожухлая трава, стоит бросить спичку, и она ярко вспыхнет. И странный запах. Я словно на болоте, а земля выделяет ядовитые токсины. Хочется закрыть нос и больше не чувствовать зловоние.
– Нет. Точно нет. – Резко подавшись назад, я с грохотом захлопнула калитку.
Я не войду в этот дом, как бы сильно ни хотелось узнать, что происходит на самом деле. У меня плохое предчувствие, и на сей раз я к нему прислушаюсь.
– Шутка затянулась! – Хочется верить, девочка меня слышит. – Еще раз увижу у своего дома – буду разговаривать с твоими родителями!
Угроза слабая, но надеюсь, подействует. Других козырей у меня нет. Я в чужом месте, среди чужих людей.
С диким карканьем вороны взлетают, пугая меня еще больше, но, похоже, и я испугала их своими криками.
– Твою ж…
Быстрым шагом и не оборачиваясь, я спешу обратно в сторону дома. Плевать на то, кто меня ждет и зачем, я не играю в такие игры.
И тут меня осеняет гениальная идея. Я ведь могу позвонить маме и расспросить у нее о местных, о той же ведьме! Все эти люди живут здесь с рождения, и мама должна знать хоть что-то. Правда, мама не любит вспоминать это место; единственное, что я от нее слышала, – это радость, что ей больше не нужно сюда таскаться.
Пес встретил лаем, но не показался из будки. Зайдя в дом, я закрыла дверь на всевозможные замки, чтобы никто посторонний не явился без приглашения. Дедушка спал, и ему не мешал орущий на весь дом телевизор. Делаю чуть потише и иду в свою комнату. Убирать кухню совершенно нет сил. Крендель все еще сидит под диваном, но, судя по пустой миске, желудок он набил.
– Я занята, что-то срочное? – тон мамы оставляет желать лучшего.
– Дедушке хуже стало, с сердцем проблемы. Пока нет возможности забрать его.
– Бухать нужно было меньше! Ты бы проверила, уверена, пока ты не видишь, он продолжает заливаться. Под кровать загляни, его любимое место прятать бутылки!
– Ничего такого, – отозвалась я, стараясь скрыть раздражение.
– Ладно, Варя, мне правда некогда, потом позвоню. – Неприязнь в ее голосе можно практически пощупать физически.
– Мам… Класс.
Мама бросила трубку.
Перевожу взгляд на окно. На стекле несколько жирных мух потирают лапки. Сегодня этих насекомых стало в разы больше; похоже, все дело в нарастающей температуре. Я купила липкую ленту, нужно не забыть развесить.
– Ладно, попробуем так… – Набираю тетю.
Тетя Лина также не заинтересована в здоровье отца, но ее тон более доброжелательный, и есть время на разговор.
– Ну, он уже в возрасте, болячек целый букет. Он и нам плохую наследственность передал, поэтому я не удивлена. Ты там сильно не возись с ним, Варя, он все равно не оценит. Отец всегда был неблагодарным эгоистом и алкоголиком, мама с ним намучилась… А что с домом престарелых, нашла?
– Есть несколько вариантов, но его нельзя перевозить в таком состоянии.
– Ой, глупости, он стар, легче ему не станет, что же теперь, ты будешь торчать в этой деревне до его смерти?
– Кстати, насчет поселка. Местные странно себя ведут. Боятся какую-то ведьму…
– А, бабу Галю, что ли? Эта карга еще не откинулась? – В трубке звучит смех тети Лины. – Не забивай себе голову, эта бабка больная, мы ее все детство дразнили, а мама наша дружила с ней, жалко, видите ли, было.
– Больная? Но местные всерьез ее опасаются и… – Я замолчала, не зная, стоит ли говорить о Плачущей, ведь если я правильно поняла, слухи об этой сущности появились после отъезда тети и мамы.
– Ой, Варя, я тебя умоляю. Ну, ходила она по ночам на кладбище, какие-то обряды проводила, местным пакостила, но это все из вредности. Просто особо впечатлительные связывали ее выходки и проблемы в Мирном – вот слухи и поползли. А так бабка эта максимум могла земли подсыпать, двор оплевать, ну или зарезать курицу и кровью ворота измазать. Говорю же, больная. Она пару раз в лесу пропадала, так наша мама поиски организовывала, сердобольная. Но вообще, я удивлена, что она еще жива, ей уже под сотню должно быть, хорошо держится старушка.
Лину определенно веселило сказанное, а вот меня не особенно. Но значит, кое в чем меня не разводят. Значит, эта баба Галя уже много лет числится в ведьмах. И ее выходки действительно злили местных, поэтому они относятся к этой старушке соответствующе.
– Саша, чтоб тебя! – вскрикнула Лина после грохота, похоже, ее непоседливый сын что-то свалил. – Ладно, Варя, я пойду, мне теперь пылесосить за криворукими! Звони если что!
– Да, спасибо!
Значит, ведьма землю могла подкинуть… Предполагаю, что с кладбища. А ведь считается, что у такой земли плохая энергетика. И что, если та земля, которую я видела под дверью дома, тоже с кладбища? Но не бабуля ведь ее подкинула. А вот девчонка могла. Таисия что-то про преемницу говорила, а вдруг эта девчонка – преемница ведьмы? И как местные это пропустили… Или мне и здесь врут? Я уже запуталась.
– Ну и мысли у меня. – Закрыв глаза, я медленно выдохнула. – Ведьмы… Средневековье какое-то.
Неожиданно меня охватило чувство, будто кто-то пристально на меня смотрит. Я открыла глаза и обернулась. Сквозь темный дверной проем видна кухня, пустая и
