Плачущая - Александра Пивоварова
– Нужно вызвать скорую! – Меня охватила паника.
Казалось, что за час моего отсутствия дедушку как подменили, и он будто постарел еще лет на десять. Морщины стали глубже, седина – ярче, а взгляд был чужим и отстраненным. Даже цвет радужки изменился, пропала вся зелень.
– Нет! – Карина схватила меня за руку, не позволяя прикоснуться к телефону. – Бесполезно. Не поедут. Я ведь уже говорила.
– Но вы видите, в каком он состоянии! – воскликнула я, не в силах сдерживать тревогу.
– Уйдите! – как-то слишком громко для человека, только что страдавшего жгучей сердечной болью, выкрикнул дедушка. – Обе!
Я обернулась, но взгляд деда был прикован к потолку. Губы дрожат, уголки опущены вниз, а на лице определенно читается раздражение.
– Давайте выйдем, – его тон остудил мою истерику, поэтому я повела Карину на кухню.
– Что за погром? – удивленно спросила она, оглядывая помещение.
– Я… убираюсь. Так проще все разложить, – очередная ложь срывается с моих губ. Я пока сама не нашла этому происшествию объяснение. – Прошу. – Я неловко указываю Карине на дверь, надеясь продолжить разговор во дворе.
Улица встречает палящим солнцем. Карина присаживается на последнюю ступеньку, закуривает, и в воздухе разносится вонючий дым дешевых сигарет. Я закашлялась, случайно вдохнув его.
– Так что произошло, Варя? Что спровоцировало приступ? – спросила фельдшер, глядя на меня с недоумением.
– Не знаю. – Я осталась стоять, прислонившись плечом к деревянному столбу. – Вернулась с кладбища, а он в таком состоянии. Мне кажется, ему становится хуже.
– Угу… – протянула Карина задумчиво, как будто размышляла о чем-то более важном. – Честно тебе скажу, ему недолго осталось. Ты бы лучше думала не о том, как его увезти отсюда, а в церквушку нашу сходила да место на кладбище выбрала, а еще свечку поставь. Рядом с Любой уже не похоронить, другие кости лежат.
Хочется выкрикнуть Карине в лицо, чтобы не несла чушь, но после сегодняшних слов Таисии и Вадима язык не поворачивается.
– А я все же поборюсь за его здоровье! – заявляю я, ведь это единственное, что имеет значение.
Плевать на ее слова, сейчас же вернусь в дом и вызову скорую. Пусть увезут дедушку в больницу. Его состояние на грани, и уже не до тяжелого характера. Если будет сопротивляться, сама все за него подпишу, выкручусь. Скажу, что дед не в себе.
В небе пронеслась стая воронов, оставив за собой расходящееся эхом карканье.
– Недобрый знак. Чую, недобрый. – Карина поднялась и несколько раз перекрестилась. – Мне идти нужно, а ты делай как знаешь, вижу, тебя не переубедить. Но в церковь сходи, она там, на въезде в поселок, – женщина махнула рукой в сторону дороги.
Видела эту церковь, одно название. Небольшое здание, чем-то напоминающее сарай для скота, и над входом крест металлический. Не внушает доверия. Тем более если местные верят в ведьм и духов, то о какой вере в церковь можно вообще говорить.
Вернувшись в дом, я обнаружила, что дедушка не спит и продолжает упрямо смотреть в потолок, оставляя мои вопросы без ответа. Звонить в скорую с его телефона не хотелось, поэтому я пошла за своим и заодно собиралась поискать Кренделя. Как я и предполагала, он спрятался под диван и вновь шипел на меня, отказываясь вылезать.
В дом определенно кто-то входил, раз рыжий внутри. Не хочется думать, что погром устроил дедушка, тем более он слишком слаб для такого. Но он наверняка знает имя того, кто перевернул кухню вверх дном. Знает и молчит. Может, сходить к участковому, должен ведь здесь быть такой человек? Только что ему сказать?
Взяв телефон, я вновь вышла на улицу и села туда, где минутами ранее сидела Карина. Набрав номер скорой помощи, я долго вслушивалась в длинные гудки.
– Сбросили? Серьезно? – ушам своим не верю.
Быть такого не может. Набираю еще раз и еще, но результат тот же. Несколько долгих гудков, а дальше меня просто сбрасывают. Захожу в интернет, с трудом, но нахожу номер ближайшей городской больницы, но результат не меняется.
– Что за черт… – Попробую перезагрузить телефон.
Я резко подняла голову, услышав тихий детский смех.
– Ты?! – Я так и подскакиваю на месте, словно меня ударило током.
У забора стоит та самая девочка с кладбища, та, которую Вадим назвал немой. Девочка подняла руку и сделала несколько медленных взмахов, как бы приветствуя меня.
А что, если это она стерла знак с двери и подсыпала землю и это она разыграла меня, что-то сделав со стеклом? Но вот бардак на кухне на нее не списать, ведь она была на кладбище, и я видела, как она уходила вместе с матерью и сестрой.
– Подожди! – Бегу к воротам, но стоило выйти, как оказалось, что девчонка успела отбежать на приличное расстояние. – Не убегай, прошу! Вот же…
По возрасту она не старше моего брата, но очень прыткая. Но и мне не впервые за детьми бегать. Я должна ее расспросить. Я ведь точно слышала ее голос, она просто не может быть немой.
– Стой, нам нужно поговорить! – Я уже перешла на бег, но догнать ребенка почему-то не получалось. – Остановить хоть на секунду!
На улице, кроме нас, ни души. Похоже, все собрались в доме погибшего, чтобы проститься.
– Какая же быстрая!
Девчонка добежала до магазина и, повернув на соседнюю улицу, скрылась из вида. Я же остановилась на перекрестке – вокруг никого. Исчезла. Прикрыв глаза ладонью, чтобы солнце не слепило, осматриваюсь по сторонам.
И снова смешок, привлекший мое внимание. Голова девочки торчала из приоткрытой калитки вишневого цвета. Калитки того самого дома, в котором, по словам Таисии, живет ведьма. Девчонка исчезла во дворе, громко хлопнув металлической конструкцией.
– Только этого мне не хватало… – пробормотала я с опаской, но все же подошла ближе. Место, где лежал труп мужчины, прекрасно видно. – Ты ведь не пойдешь туда, Варя? – Подняв взгляд на крышу, я невольно сделала шаг назад.
Сверху на меня уставилось несколько пар вороньих глаз. По телу побежали мурашки. Я попыталась сделать полноценный вдох, но грудь словно сдавило. Страх парализовывал от одного взгляда на этот дом.
– Заходи, она тебя ждет! – со двора доносится тот самый писклявый детский голосок.
Немая.
А я, видимо, сумасшедшая, раз отчетливо слышу голос девочки.
Меня точно пытаются развести. Другого объяснения нет. Местные сговорились и издеваются надо мной. Вадим, его мать, фельдшер и эта девчонка – все
