Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Только не делай глупостей, ладно? – попросил Орди черепушку.
– Конечно, – заверил его Тиссур. – Я же не самоубийца. Эх, перекроил он тут все…
– А каким был Замок раньше? – У юноши неожиданно проснулся интерес. Он почему-то совершенно не мог представить на месте этого города что-то другое. Казалось, боги уже сотворили это место таким: бурым, грязным и полным людей.
– Ну… – задумался череп. – Сложно объяснить. Все, что было при мне, либо разрушено, либо скрыто за новоделами, – сказал он и добавил с очень трогательной горечью в голосе: – Обидно. Раньше тут было красиво. Зелень до горизонта, воздух свежий, река чистая, на острове только начинают строительство. Отсюда можно было весь город рассмотреть, он тогда не был таким огромным. И Собор вид не перекрывал.
Орди бросил взгляд в сторону реки, где за слоем серого вязкого вещества, которое заменяло в городе воздух, виднелась циклопическая беломраморная шайба Храма Всех Богов. Она, как еж, была утыкана многочисленными белоснежными башнями, куполами, минаретами и шпилями, некоторые из которых достигали головокружительной высоты и терялись в облаках. Каждому богу в Соборе полагалась личная башенка, высота которой зависела от его положения в небесной табели о рангах.
На самом острове не осталось ни клочка зелени: там, где отсутствовал белый мрамор, властвовали серый камень, бурый кирпич и темно-красная черепица. К порту монастыря по реке поднималась вереница кораблей: пузатые трудяги-торговцы на фоне Собора выглядели как чрезмерно длинное многоточие внизу бумажного листа.
– Да и чище было, – продолжил Тиссур. – Во всех смыслах. У меня была хорошая команда архитекторов, которые работали над тем, чтобы город строился равномерно и оставался красивым. Прямые проспекты, единый стиль, много белого цвета, сады, деревья. Отсюда можно было увидеть луга, леса и загородные фермы. – Орди взглянул вдаль, где в серое небо поднимались многочисленные дымы, а обезображенное цивилизацией пространство тянулось до самого горизонта. Он попытался представить те самые проспекты, мрамор, деревья, луга – и не смог. Даже его фантазии не хватало на то, чтобы превратить эту клоаку в цветущий сад.
– И за улицами ухаживали, – не унимался Тиссур. – У меня была специальная служба, которая собирала помои и вывозила за город. Первая в мире! – с гордостью заявил король. – Да и с ворьем дело обстояло куда лучше: при мне их ловили и рубили руки.
Орди никак это не прокомментировал. Нравы пятисотлетней давности были ему явно не по душе.
– Вижу, что Вильфранд все это похоронил…
Тиссур произнес это с такой болью, что юноше стало не по себе. Он захотел как-то успокоить короля, но не мог подобрать подходящих слов, поэтому произнес какую-то банальную ободряющую чушь вроде «все будет хорошо» и замолчал, уставившись на серо-черно-бурый пейзаж.
Дорога постепенно закручивалась, превращаясь в серпантин, и вскоре уперлась в небольшую площадку с ажурными стальными воротами и беспощадно выбеленным деревянным домиком за ними. Рядом на скамейке сидела троица крепких мужчин в гражданском платье. Они дулись в карты, но, завидев кучера, нехотя поднялись и принялись исполнять служебные обязанности – притворяться Другими Туристами. Учитывая, что, кроме них, на площадке перед воротами никого не было, а из-за забора угрюмо глядели закованные в железо стражники – слишком большие для людей, но слишком маленькие для троллей, – картина получалась странная. Орди шикнул Тиссуру, чтоб держал рот на замке, вылез, побродил по пустой площадке под пристальными взглядами Других Туристов, смущенно поулыбался стражникам и решил, что пора бы и честь знать.
Обратно кучер ехал намного быстрее, и это чертовски радовало: не хотелось даже на минуту задерживаться наверху под колючими взглядами, следящими за каждым шагом. Тиссур не разговаривал, и Орди было страшно даже представить, каких размеров кошки скребут у короля на душе.
По правде сказать, юноша боялся, что его подопечный начнет вести себя неадекватно, например вырываться из рук и кричать что-то вроде: «Пустите, я ваш король!», но все прошло спокойно. И это как раз пугало: мало ли какую форму примет королевский нервный срыв? И когда именно рванет? Неизвестность и внешнее спокойствие настораживали.
«Впрочем, во тьму его. – Орди нахмурился. Он начал испытывать жалость к королю, но это чувство следовало отогнать. – Тиссур обещал заплатить за доставку к стенам замка, а сопереживание в стоимость контракта не входит».
– Итак… – С кучером расстались на достаточно людной площади перед подъемом в гору, где среди всего остального народа Орди заприметил еще несколько Других Туристов. – Моя часть договора выполнена. – Еще более прозрачного намека не существовало в природе.
Орди, смахнув сор, сел на ближайшую каменную тумбу, которая словно вырастала из небольшой кучи мусора, и взял сумку на колени.
– Да-да, – задумчиво пробубнил Тиссур. – Я знаю. Давай-ка найдем укромное место, чтобы поговорить.
Укромным местом оказалась маленькая дешевая гостиница, расположенная в узком переулке, куда отродясь не попадал солнечный свет.
За деревянной стойкой в полутьме, разгоняемой всего одной дрянной свечой, нашлась старуха, похожая на мумию. Рядом с ее головой висел типовой портрет Регента, и они с хозяйкой были чем-то похожи: в чертах картины было столько же жизни, сколько в высохшем морщинистом лице. Атмосферой гостиница больше всего напоминала склеп: тишина, затхлость, запах воска, нафталина и кошек. Старуха, пристально глядя на Орди, без слов протянула зеленый медный ключ с неаккуратно вырезанным на деревянном брелоке номером. Орди полез в кошелек и на всякий случай дал владелице массивную серебряную монету, которой хватило бы на несколько недель проживания в этом гадюшнике, – просто хотел удостовериться, что хозяйка не начнет шипеть и дымиться.
Старуха взяла монету, ничего странного не случилось, и юноша даже немного расстроился.
– Ну и? – спросил он после того, как поднялся по скрипучей лестнице и очутился у входа в тесную темную комнату размером с кровать. В смысле всю комнату занимала кровать – причем достаточно узкая и, судя по длине, гномья. Орди, не заходя внутрь, выложил череп на полосатый соломенный матрац, который подозрительно шевелился, стоило повернуться к нему спиной. Фиолетовый глаз потускнел, и если это могло сигнализировать о психологическом состоянии древнего короля, дела были плохи.
– Все вокруг… Меня никто не помнит! – ошарашенно сказал Тиссур. – Никто! Совсем! Ни меня, ни предков, которые строили Брунген…
– Бруне́ген, – механически поправил короля Орди.
– Вот и я о чем! Даже название города поменяли. И во что они его превратили?..
Орди задумался.
– В один из крупнейших и богатейших городов мира?
– Нет! Нет! Это сделал я и мои предки! Это мои завоевания стали костяком империи! Это земельная реформа моего деда привела в город людей! Это мой отец увеличил казну империи в десятки раз!
