Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Дункан отполз в сторону и прижался к кузову.

— Выкидывайте оружие и выходите по одному! — заорал он.

В лаборатории повисло тяжёлое молчание. Похоже, цэрэушники обдумывали мрачное предложение.

«Страх, — рассуждал про себя Дункан. — Страх. Всем управляет страх. Если они боятся, то выйдут. Если нет, тогда дела плохи».

Как человек, неплохо разбирающийся в психологии, Айзек понимал, что нельзя давать этим парням слишком много времени на размышление. Загони зверя в угол, и он начнет кусаться. Это давно известное всем правило.

— Выбрасывайте оружие и выходите. Я не собираюсь причинять вам вред.

— Какие гарантии?

— Резонный вопрос, — пробормотал Айзек. — Ника­ких. А какие гарантии вы хотели бы? — повысил он голос. — Давайте подпишем контракт.

Острота доктора не тронула никого, кроме него само­го. Ухающий смех вновь достиг ушей осаждённых.

— Вы сохраните нам жизнь? — на всякий случай спро­сил парламентёр.

— А какой мне смысл убивать вас?

Айзек блефовал, но надеялся, что делает это не слиш­ком открыто. На их месте лично он никогда не вышел бы. А если эти парни такие дураки и настолько наивны, что поверят ему на слово, это их дело.

Дункан перехватил автомат. Ребристая рукоять удобно устроилась в ладони, указательный палец лег на курок и поиграл им, выбирая «мёртвый ход».

— Мы выходим, доктор. Вы слышите нас? — донеслось из лаборатории.

— Слышу, слышу, дебилы, — ответил себе под нос Айзек. — Выходите, если охота побыстрее умереть.

— Доктор, где вы?

— Здесь! — что было сил заорал Дункан. — Выходите!

Он подождал несколько минут. Из освещённого проёма вылетел пистолет и шлёпнулся на пол. Следом за этим показалась фигура человека с поднятыми руками.

— Спускайся по лестнице и становись лицом к стене, — скомандовал Дункан.

Пленный повиновался. Следом за ним появился вто­рой, затем третий. И наконец, четвёртый.

Айзек смотрел на них и улыбался. Поистине, нет предела человеческой тупости. Ну что же, видит Бог, не он первым начал всё это дерьмо. Он хотел жить спокойно, ходить утром за молоком, прогуливаться по воскресеньям в городском парке Кливленда, почитывать Сэллинджера, взятого в библиотеке, сидя в кресле-качалке и покуривая любимую трубочку. Как было бы здорово. Мягкий клет­чатый плед укрывает его ноги, а он курит, пуская дым к потолку, и смотрит в окно, за которым неторопливо про­гуливаются степенные люди, бывшие военнослужащие Во­оруженных Сил США.

Всё это он мог бы иметь, если бы не ублюдок Мар­шалл. И эти говнюки вместе с ним. Это ведь они согла­сились делать из людей то, что Маршалл называл унисо­лами. Это они пытались убить его.

«Да-да, помни об этом», — подтвердил воображаемый толстяк.

Дункан почувствовал, как злость берёт контроль над разумом. Она казалась бурной полноводной рекой, про­рвавшей старенькую плотину. Этот ревущий поток нёсся вперёд, сокрушая на своем пути всё живое. Всё, включая людей.

«А где ты видишь людей? — едко усмехнулся толстяк. — Стреляй».

Не говоря ни слова, Дункан потянул спусковой крю­чок. «Хеклер» запрыгал в его руках, как живой. Мощная музыкальная машинка, наигрывающая славную мелодию смерти. Выбивающая кастаньетную дробь костей из пада­ющих тел. Жадно чавкающая рвущейся плотью.

Яркие оранжевые вспышки пламени осветили безумное лицо доктора. Выпученные глаза и оскаленные зубы. Од­нако выстрелы заглушили хохот.

Это было последнее, что видели умирающие. И, возможно, в этот миг им показалось, что они уже в аду.

Гильзы со звоном катились на пол, а Дункан продол­жал стрелять до тех пор, пока обойма не опустела. Только когда боек сухо щёлкнул, он, наконец, оборвал смех и с удивлением уставился на собственные руки. Указательный палец всё ещё вжимал курок, однако выстрелов уже не было. Ствол автомата раскалился и от «хеклера» непри­ятно пахло горячим металлом.

— Бу-бу-бу, — пробормотал Айзек, отшвыривая авто­мат в сторону.

Всё, врагов больше не было. Он победитель. Странная кривая ухмылка исказила его лицо. Теперь дело остава­лось за малым: забраться в лабораторию и перевязать раненую ногу.

«В твоём возрасте смешно прыгать на одной ножке», — пробормотал толстяк.

Айзек усмехнулся.

— Думаешь?

Он слышал голос парнишки так чётко, словно тот разговаривал с ним наяву. Дункан поджал ногу и в два прыжка оказался возле лестницы. Уцепившись за пору­чень, он вскарабкался в лабораторию и уселся прямо на пол. Ему нужно было немного передохнуть и прийти в себя, набраться сил. Всего десять-пятнадцать минут, не больше. А пока стоит оглядеться, посмотреть, чем он может себе помочь.

Айзек привалился спиной к стене и обвёл глазами операционную. Вот он, его дом. По крайней мере, на ближайшие несколько часов. Затем доктор высунулся из кузова и, взглянув на четыре изрешечённых тела, весело попросил:

— И передайте там от меня привет Крису Грегору, говнюки.

* * *

Рони ничего не понимала. Она абсолютно не представ­ляла себе, как должен действовать таксист, но уж, во всяком случае, не так, как он действовал. Он не пошел к дверям её домика и не стал вступать в переговоры с агентами, что, в принципе, показалось бы девушке вполне оправданным.

Когда таксист и клерк вышли из конторы, они уже мило беседовали и казались едва ли не лучшими друзьями. Судя по тому, как веселился Митчелл, Рони вполне могла предположить, что он пережил ещё одно острое удоволь­ствие, рассказывая очередному посетителю историю ков­боя из Оклахомы. Всё-таки наравне с вышколенностью и вежливостью была в нём какая-то вполне ощутимая доля кретинизма.

Чуть отодвинув портьеру, Рони смотрела, как смею­щаяся пара идет по подъездной дорожке к домику номер три, расположившемуся по соседству. С замирающим сердцем она ждала продолжения. Но шофёр, похоже, не обратил на сидящих у дверей людей в гражданской уни­форме службы безопасности ни малейшего внимания. Он просто окинул их ленивым взглядом и зашагал дальше.

Однако Рони уловила то, чего, возможно, не заметила сидящая у её дверей парочка. Шофёр бросил быстрый и настороженный взгляд на окна её коттеджа.

— Йохоу, — тихонько сказала она на ковбойский манер. Клич победителя.

Шофёр и клерк достигли третьего домика. Митчелл не торопясь открыл дверь и проскользнул внутрь, включая свет.

«Да, — подумала Ронн, — сегодня у тебя будет много работенки, приятель».

Девушка принялась расхаживать по комнате. Если она все понимала правильно, этот парень, таксист, должен был догадаться, что с ней что-то не так. Другое дело, что она и представления не