Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

— Потому что он рассчитывал, что в здании телекомпании могу находиться я, — сказала девушка.

— Я тоже так подумал, — агент кивнул. — Тем количеством взрывчатки, которое заложили в здание люди Скотта, можно было бы разнести Международный аэропорт. И потом, мы все здесь прекрасно понимаем, что Скотт ничего неделает зря. Каждый его шаг чётко продуман. Ему удалось уйти от полицейских в Аризоне, причём сделано это было, каки всё гениальное, просто. Не могу не испытывать к нему уважения как к противнику. Он предусматривает и свои, и наши ходы. И всё время оказывается на шаг впереди. Однако в случае с вами ему ничего не удастся сделать, — Прайер посмотрел на Рони. — По кварталу расставлено столько постов, что Скотту просто не подобраться сюда. При первой же попытке войти в здание он будет схвачен.

— Да уж, хочу на это надеяться, — заметила девушка. — Но, честно говоря, ваши слова не производят должного впечатления. После того как Скотт умудрился невредимым проехать через три штата и уничтожить здание нашей

корпорации, — она задумчиво покачала головой, словно говори «Нет, знаете ли, не очень как-то верится в ваше утешение».

— Успокойтесь, — ответил Прайер. Он поднёс ко рту рацию. — «Фокстрот-пять» запрашивает «Фокстрот-один».

* * *

В здании напротив Скотт вздрогнул и обернулся к переговорному устройству.

— «Фокстрот-пять» запрашивает «Фокстрот-один», ещё раз повторил вышедший на связь человек.

Сержант понял: «Фокстрот-один» наверняка позывной наблюдателя. Нужно что-то делать, пока гуки не заподозрили неладное. Однако, что? Его голос слишком уж отличался от голоса человека, отвечавшего ему из-за двери. Судя по всему, это был тот самый парень, которого он пристрелил у компьютера. Слишком отличался. Нужно было что-то придумать и всё это в ближайшие пять секунд.

Скотт быстро огляделся, а затем вдруг шагнул к лежащим на полу остаткам гамбургера, поднял кусок булки и затолкал её себе в рот, а затем, подойдя к рации, нажал кнопку передачи.

— «Фокстрот-один», отвечаю «Фокстроту-пять». Всё чисто, — произнес он.

— Отбой, «Фокстрот-один», — ответил голос.

Скотт выплюнул изжёванные остатки булки на пол.

* * *

Прайер обернулся к Рони.

— Видите, всё чисто. Они, по-моему, уселись там завтра­кать, — с неожиданным раздражением заметил он.

— Вы думаете, они не прозевают Скотта? — повернулась к нему Рони.

— Если хоть один из наших постов заметит что-нибудь подозрительное, то тут же передаст диспетчеру, а тот, в свою очередь, сообщит нам, — Прайер вздохнул и уселся в кресло.

Представляю, какую шумиху поднимут газеты. Чёрт побери, настоящий бум.

— А вы как хотели? — Рони взглянула на него. — Я не удивлюсь, если все газеты страны вывалят ушат дерьма на все спецслужбы, вместе взятые. Чёрт побери, какой-то поло­умный сержант носится по всей стране, убивая людей, как ягнят на бойне, а агент УНБ при этом заявляет, что не может понять ход его мыслей. Вам неясно, что за дерьмо в голове у этого парня? Я могу объяснить.

— Да нет, спасибо, не нужно, — Прайер взглянул в окно.

Слишком тихо, — наконец сказал он. — Слишком тихо. Мне это не нравится.

— Вам не нравится, что тихо? — язвительно заметила девушка. — А вот меня как раз это очень радует. Слава Богу, пока никто не попытался всадить мне пулю в голову. И я бы не отказалась, если бы такая же тишина продолжалась ближайшие лет пятьдесят-шестьдесят.

— Да-да.

Прайеру не сиделось на месте. Он поднялся, подошёл к окну и осмотрел площадь. Люди сворачивали зонты. Их разноцветные пятна внизу, на фоне серого, асфальта смотрелись как капли краски, упавшие на неряшливо загрунтованный холст. Пальмы обрели сочность после того, как ливень смыл с них пыль. Глянцевый поток машин доезжал до развязки и мигал огоньками, дробясь на три отдельных ручейка. Ричард присмотрелся. Микроавтобус всё ещё стоял на противопо­ложном конце площади.

Взглянув налево, Прайер заметил в окне квартиры, в которой расположился диспетчерский пункт, блеск цейсовских стекол. Он знал, что Дат Макрайли не может сейчас видеть его за зеркальным стеклом. Однако всё равно почувствовал нечто вроде невидимой нити, связывающей его и человека, находившегося по ту сторону улицы.

— О’кей, о’кей, — наконец пробормотал он. — О’кей.

Оставалось лишь ждать. Прайер видел, как на подъездной дорожке появился невысокий коренастый человек в длинном плаще. Он шёл неторопливо, увлеченно оглядываясь по сторонам, и напоминал обычного прохожего.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал агент, внимательно на­блюдая за одиноким прохожим.

Началось? Или ещё нет? Если температура тела этого мужчины хотя бы на один-два градуса отличается от температуры тела обычного человека, то люди, сидящие внизу в глянцево-чёрном «линкольне», тотчас же начнут действовать. Попытаются задержать его. И тогда станет ясно: началось.

Однако ничего не произошло. Парень в плаще спокойно вошёл в «Сандл вудс». Агент знал, что сейчас в холле первого этажа бесстрастные глаза видеокамер внимательно изучают его внешность. А люди, расположившиеся в специально отведенной для этого комнате, напряженно анализируют с помощью компьютера его термограмму.

— Ну, давай, давай, давай, — прошептал Прайер. Давай.

Он не знал, чего ему больше хочется: чтобы этот парень оказался обычным человеком или унисолом. Про себя он решил, что, наверное, унисол был бы предпочтительнее. Тогда появилась бы какая-то конкретность. Стало бы понятно, что Скотт начал действовать, сделал первый шаг. Закон­чилось бы это томительное ожидание.

«Нет ничего хуже, чем ждать», — подумал агент.

Он вспомнил, как читал когда-то книгу о снайперах. О том, что люди по несколько суток лежали абсолютно неподвижно. Помнится, он ещё тогда поразился их выдержке и силе воли. Сейчас же его уважение только окрепло. Они играют с убийцей партию в шахматы. Только он на стороне белых, а Скотт — на стороне чёрных. Они сделали свой ход, Скотт сделал свой. Где же ты?

Конечно, Прайер не сомневался, что Скотт действительно рыщет где-то поблизости. И он, и его люди. Скорее бы. Ни­чего, все тихо. Прайер вздохнул и отошёл от окна.

Лоренс и Рони сидели в креслах, погружённые каждый в свои мысли. О чем они думали, Ричард мог только догады­ваться. Он прошел на кухню, налил себе воды из-под крана, бросил