Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

на котором зиждется план узкоглазых гуков насчёт захвата страны, такая же шаткая опора, как и деньги. Во всяком случае, Скотт надеялся, что сумел доказать это репортерской суке в случае с Сэмом Хопкинсом. Парень, сошедший с тропы пре­дательства, оказался настоящим бойцом. Конечно, малость нерешительным, но это присуще большинству новичков, когда перед ними стоит жёсткий выбор. Сэм Хопкинс сделал свой, и теперь Скотт не сомневался — рядовой пойдёт с ними до конца.

Вдалеке, за серой дождливой пеленой возник силуэт горо­да. Небоскрёбы, вытянувшиеся вверх в центре, словно вер­хушка гигантской горы, постепенно сходили на нет. Дома становились всё ниже, прижимаясь к земле. Только справа, на Голливудских холмах, виднелись вкрапления отдельных вилл и особняков. Вот она — цель.

Скотт прищурился. И в этот момент хлынул ливень. Секу­щий, острый, как лезвие шпаги, он барабанил по капоту ма­шины. И Скотт вдруг вновь увидел перед собой двор дома в Меро. Перевернутую газонокосилку и воронку от взрыва справа, возле дорожки. И замершее тёмное двухэтажное зда­ние. А на крыльце фигура «лягушатника».

До сих пор рядовой Люк Девро не предпринимал никаких попыток к собственному освобождению. И это радовало Скотта. Когда-то давно они ведь были друзьями. Настоящими друзьями. И, может быть, сейчас рядовой Девро, нако­нец, вернулся в эту войну. Вернулся, чтобы помочь им сде­лать то дело, ради которого его отделение пришло в этот мир. Уничтожить вьетконговскую суку. Сделать то, что они недоделали тогда, в прошлой жизни.

* * *

Даг Макрайли, подойдя к окну, посмотрел в мощный полевой бинокль. Начинался дождь.

«Чёрт его побери», — подумал наблюдатель и покачал головой.

Этот ливень мог спутать им все карты. Понижается температура воздуха. Люди одеваются в плащи, непромокаемые дождевики. Одежда, в обычные дни нагреваемая теплом тел, сегодня будет охлаждаться водой, хлещущей с неба.

Даг Макрайли отлично знал: сейчас в самом «Сандл вудс апартаментс» и вокруг него сосредоточено почти сорок «полевых» агентов УНБ. Это, не считая фебов и полицейских. Он перевел взгляд на дорогу. Вот по ней прополз чёрный «линкольн-континенталь», в котором тоже находились наблюдатели. Машины объезжали квартал примерно раз в две минуты. И ещё несколько были запаркованы по соседству, на параллельных улицах. Агенты внимательно рассматривали все грузовики, появляющиеся в поле зрения.

Камеры, установленные в холлах «Сандл вудс», были оснащены термонасадками — специальными фильтрами, реагирующими на человеческое тепло. В одной из квартир, предоставленной администрацией дома, трое агентов рассматривали изображения, поступающие на цветные мониторы. Если бы они обнаружили что-нибудь подозрительное, к входу в «Сандл вудс» моментально были бы стянуты десятки человек, вооруженных по последнему слову техники. Усыпляющие стрелы, ловчие сети и обычное боевое оружие.

Кроме того, более двух десятков патрульных полицейских машин также находились поблизости, ожидая сигнала,

чтобы с воем рвануть по Лексингтон-авеню к жилому массиву. На противоположной стороне улицы постоянно стоял фургон, в борта которого были вмонтированы такие же теле­камеры с термонасадками. Еще четыре машины с наблюдателями, снабженными портативными тепловизорами «Head blow 2000», находились в пределах прямой видимости.

На крышах всех соседних зданий, укрывшись от потоков воды, готовых хлынуть с неба, прорезиненными накидками, расположились снайперы из отряда по борьбе с террориз­мом, приписанного к ФБР. Однако Даг Макрайли понимал: в такой дождь им будет чертовски трудно прицелиться, даже если они сумеют обнаружить кого-нибудь из унисолов.

Макрайли принялся по очереди вызывать посты. Они отвечали одним словом: «Пусто. Ничего». Впрочем, наблюдатель и не надеялся, что унисолы объявятся так быстро. Ско­рее всего, они свернули на какую-нибудь незаметную боко­вую дорогу. Правда, это в любом случае не объясняло, поче­му их не засекли вертолёты. Но, как известно, в подобной охоте можно ожидать всего. Этому ублюдку, сержанту Скотту, удалось где-нибудь укрыться, и наверняка дальше он продвигался с предельной осторожностью. А предельная осто­рожность означает медленное передвижение. Так что, веро­ятнее всего, раньше, чем вечером, ждать его не приходится. Но на всякий случай посты расставили уже с утра.

Даг Макрайли отложил бинокль и взглянул на часы. Почти десять.

«Надо бы послать этого парня, Хемптона, за завтраком», — подумал он.

Пит Хемптон дремал в кресле, уронив глянцевый журнал себе на колени, чем, впрочем, занимался практически все эти дни... Голова его склонилась к правому плечу, из уголка при­открытых губ показалась полоска слюны.

Макрайли вздохнул, в глубине души завидуя партнеру. За последние трое суток сам он проспал не более двенадцати часов. Нет, конечно, его сменяли, но даже, отправляясь домой, Даг не мог предаться спокойному отдыху. Его постоянно мучили вопросы. Макрайли проигрывал в голове различные варианты нападения и всё больше убеждался, что Скотту действительно не удастся проникнуть в здание незамеченным.

Единственное, о чём он жалел сейчас, так это о том, что они упустили машину Саттлера в тот злополучный день, когда пропал Люк Девро. Не случись этого, и, кто знает, может быть сейчас ситуация бы выглядела совершенно иначе. Не было бы этого ублюдка Скотта и не было бы такого количества жертв.

— Эй, — Макрайли потряс Хемптона за плечо.

Гот вздрогнул и открыл красные спросонья глаза.

— Нужно сходить за завтраком.

— А-а, — Пит Хемптон потянулся, хрустнув сустава­ми. — Что-нибудь новенькое есть? — он кивнул в сторону окна.

— Пока ничего, слава Богу, — Макрайли скупо улыбнулся.

Сейчас ему не хотелось шутить. У него возникло странное ощущение, что все эти разговоры могут каким-то образом помешать делу. Хотя если бы кто-нибудь из патрульных заметил неладное, то моментально связался бы с диспетчер­ской, чтобы доложить об этом. Дагу Макрайли даже не пришлось бы подходить к передатчику. Наушник-горошина позволял держать связь из любого конца комнаты.

— Ну-ну, — Хемптон вытолкнул мускулистое тело из кресла и сделал несколько упражнений, стряхивая с себя остатки

сна. В эту минуту «олдсмобил» и «ниссан-патрол» как раз въезжали в город.

Хемптон зашёл в ванную, умылся, почистил зубы и причесал красивую длинную шевелюру.

— И что бы ты желал поесть? — громко спросил он, укла­дывая длинные пряди на висках. — Телячью отбивную, бара­нью ножку? А выпить? Шабли, мартель, наполеон?

— Ненавижу коньяки, — вздохнул Макрайли. — Думаю, что-нибудь поизысканнее. Как насчёт двух сандвичей с биф­штексом и стаканчика дерьмового кофе?

— Вон что? — Хемптон расхохотался. — Тебе никто не говорил, что у тебя удивительно утончённый вкус?

— Ты первый. Ладно-ладно, давай собирайся скорее, — Макрайли поймал себя на мысли, что ему