Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Да-да, — неопределённо откликнулся доктор. Ему очень хотелось бы верить, что именно так всё и будет. Но, к сожалению, рассудок подсказывал ему как раз обратное.

— Постойте-ка, Джон.

— В чём дело, док? — насторожился тот.

— Куплю себе жевательную резинку. Знаете, обожаю сладкое. Кстати, способствует пищеварению.

— Давайте, док.

Айзек купил в небольшом аэропортовском магазине пару пачек «Hollywood» и вернулся к наблюдающему за ним Блэйку.

— Хотите?

— Нет, спасибо.

Они двинулись к выходу.

Продираясь через переполненный людьми зал, доктор оглядывался по сторонам и с особым удивлением замечал, несколько разнятся его фантазии и реальность. До определённого возраста Дункан думал о Лос-Анджелесе, как об особом городе, и соответственно его воображение ри­совалo это место неким земным подобием рая. В его понятиях люди, проживающие в городе Ангелов, сильно отличались от простых людей. По крайней мере, от людей из центральных штатов. Они и одеваться должны как-то по-особому. Если уж костюмы, то от Теда Лапидуса или, как минимум, от братьев Брукс. Плащи — «барберн», ботинки — «черч», часы — золотая «омега» или «ролекс»,

В этой фантазии заключалась какая-то особая хит­рость, которую Айзек никак не мог разгадать. Он не раз видел по телевизору репортажи из Лос-Анджелеса и знал, что люди там ничем не отличаются от его знакомых. И, тем не менее, продолжал поддерживать в своем воображе­нии картинку эдакой идиллии.

Сейчас, подумав об этом, Айзек отметил, что его фан­тазии напоминают детский опыт с душистым мылом. Когда-то в детстве он взял с полочки из ванной кусочен душистого мыла и, понюхав, сунул его в рот. Ему поче­му-то казалось, что вкус должен быть божественным. Ну, в самом деле, не могло же быть дурным на вкус то, что обладало подобным запахом? Господи, какое же разоча­рование постигло его тогда. Помнится, плевался он минут десять-пятнадцать, не меньше. Но что самое удивитель­ное, через пару месяцев понюхав, то же самое мыло, он опять сунул его в рот. И даже сейчас ему казалось, что в этом куске мыла заключался какой-то таинственный фокус. До тех пор, пока оно не попадало на язык, мыло должно было иметь просто потрясающий вкус. Но как только Айзек клал его в рот, вкус этот мгновенно менял­ся. Происходило непонятнейшее превращение, которое до сих пор не укладывалось у доктора в голове.

Возможно, что-то подобное происходило и с Лос-Анд­желесом. Наблюдая картинки привычнейшей, банальной жизни, мелькающей на экране телевизора, он всё равно в подсознании продолжал верить в то, что этот город не­обычен. И уж, во всяком случае, надеялся, что как только ступит на землю Калифорнии, то тут же увидит, что телевидение врёт. Всё совсем не так. Лос-Анджелес просто обязан был носить в себе загадку. Даже катя в «джипе» по пыльной дороге Техаса, Айзек продолжал верить в это.

Разочарование, которое постигло его сейчас, хотя и было по силе немного слабее, чем детское, тем не менее, напоминало пущенный меткой рукой шар боулинга, уго­дивший в самую середину пестрых, разноцветных кеглей. Его иллюзии осыпались с шумом и. грохотом, как ветро­вое стекло смятого в аварии автомобиля, угодившего под грузовик.

Заметив отчетливое выражение растерянности, проступившее на лице доктора, Блэйк удивленно вздёрнул брови.

— Что-то не так, док? — спросил он.

«Ну вот, — подумал Айзек. — Опять “док”. Этот пареньуже в третий раз называет меня “док”. А ещё три или четыре часа назад обращался не иначе, как мистер Дункан. Что-то происходит».

Это фамильярное словечко он слышал только от одно­го человека в мире. От Криса Грегора. Единственного относительно близкого друга. Остальные же предпочита­ли обращаться к нему именно «мистер». Поначалу этот факт сильно раздражал Айзека, но со временем он привык к тому, что люди не стремятся сойтись с ним поближе, обвиняя во всём свой замкнутый характер. В устах же Блэйка это слово звучало почти так же, как и у Грегора. В нём была некая, еле заметная, дружественная нота.

«Эй, толстяк, — вновь заметил малолетний нахал, — заканчивай вешать себе это дерьмо на уши. Ты же пони­маешь, ублюдок просто использует тебя».

«Возможно, — мысленно возразил ему Айзек. — Очень даже возможно. Но таким тоном обращаются к человеку, которому симпатизируют. Даже когда используют».

В тоне охранника слышалось некое отношение, свойственное общению людей, питающих к собеседнику личные чувства. И Дункан подумал о том, что не так уж и плохо обстоят дела. Пусть Блэйк называет его «док». Важно другое. Когда убийца узнаёт свою жертву и перестаёт видеть в ней только безликую фигуру, ему бывает гораздо сложнее выстрелить.

«Если уж Маршалл поручит это дело именно Блэйку то возможно я смогу с ним договориться».

«Чёрта с два, — заржал толстый нахал. Зная свою везучесть, ты должен понимать, что цэрэушники поручили убрать тебя тому угрюмому засранцу. Как его... Уил... Уильям...»

«Уилбур», — автоматически поправил Айзек.

«Какая, на хрен, разница, — вновь загоготал подрос­ток. — Ладно, жирдяй, этот парень не гомик. И уж поверь мне, большой любви к тебе он не испытывает. Даже если бы Маршалл поручил пристрелить тебя этому говнюку Блэйку, тот сделал бы это не задумываясь. Усёк?»

Айзек вздохнул, решив про себя, что возможно подрос­ток не так уж и неправ.

Пробившись через толпу вполне заурядно одетых людей, Дункан и Блэйк оказались на подъездной дорожке, обегающей по кругу все восемь терминалов Лос-Андже­лесского Международного аэропорта. При этом охранник держал себя так, словно был ни кем иным, как заурядней шим туристом. Он крутил головой и весело скалился проходящим мимо девушкам.

Оказавшись на тротуаре, Блэйк взмахнул рукой и старенькоe, поскрипывающее такси, видевшее, похоже, гораздо лучшие времена, выжидательно остановилось рядом с ним Агент наклонился к самому окошку, словно не желая, чтобы Дункан услышал то, что он будет говорить.

Доктор сделал шаг вперёд и остановился у него за спиной.

— Слышь, друг, — веселым голосом сказал агент, — нам с приятелем нужно срочно попасть в Лейк-Элсинор.

— Лейк-Элсинор? — озадаченно потер затылок так­сист, худощавый, пучеглазый негр с цветными пятнами кожной болезни на лице. — Да это ведь почти тридцать миль от города, друг.

— А если я заплачу тебе тридцать баксов? — подмиг­нул ему Блэйк.

Негрприщелкнул языком и вперил взгляд в крышу такси, словно надеялся увидеть там какой-то ответ. Так он просидел секунд десять, а затем вновь повернулся к странному пассажиру:

— Ну, давай, друг. Я