Универсальный солдат III - Стив Мейсон

— Что вы будете пить? — поинтересовался Элвин, тяжело поднимаясь на ноги.

— А что у вас есть?

— Джин, виски, водка, немного апельсинового сока и немного рома. Конечно, выбор невелик...

— Я буду водку с апельсиновым соком, — прервала его Ронни. — И ещё: у меня есть одна просьба. Поскольку мы сегодня вроде бы не собираемся на прием к министру, то, может быть, перейдём на «ты»?

— Прекрасно, — согласился Элвин, доставая из встроенного в стене бара-холодильника напитки и чистые бокалы. — Знаете, Ронни, я очень признателен вам, что вы проводили меня. Я не в лучшей форме...

— Да, этого не скроешь, — посочувствовала гостья.

— И одиночество... — он зябко передернул плечами.

— Я понимаю. Если хотите, можете рассказать мне о своих проблемах. Как знать, может быть, мне удастся вам помочь. У вас есть в Нью-Йорке друзья или знакомые?

(Они по инерции продолжали сохранять светский тон, но уже не тот, каким говорят «на приёме у министра»).

— Увы, нет. Только сестра. А заводить приятелей после тридцати, да ещё на новом месте, где наверняка пробудешь недолго, — это несколько сложно... Хотя у вас, я уверен, такой проблемы просто не существует?

— Вы ошибаетесь. Я в этом городе уже пятый год, а приятелей у меня не так много. Знакомые, конечно, есть, но таких близких, как, например, Надя, всего четыре человека. Так что за пять лет я в этом тоже не очень успела. — Ронни чуть наигрывала замкнутость, чтобы легче попадать в тон явно стеснительному Элвину, но, по сути, говорила правду.

— Странно. Я думал, что после той, давней истории с универсальными солдатами люди должны тянуться к вам.

— Конечно, — со вздохом ответила Ронни. — Но, понимаете, это всего лишь праздное любопытство, а из него не вырастает привязанность и душевность. Таким образом, одиночество мне очень хорошо знакомо, и не понаслышке. После того кошмара я долго привыкала к обычной жизни. И даже теперь я порой удивляюсь, отчего так долго ничего не происходит... Но это, по-видимому, просто остатки психоза, в котором я тогда находилась. Ведь всегда долго приходишь в себя, когда сталкиваешься с чем-либо необычным.

— Да, конечно. Именно сейчас я всё это очень хорошо прочувствовал. Вам, наверное, Надя рассказывала, какая странная штука произошла со мной?

— Рассказывала, — подтвердила Ронни, стараясь особенно тщательно следить за своим тоном, чтобы не вызвать истерику у Элвина и в то же время не спугнуть интересующую его тему, — но не особенно подробно. Я чётко поняла только одно: она крайне обеспокоена вашим самочувствием.

— Ещё бы! А как бы отреагировали вы, если бы вам на голову вдруг свалился родственник и начал рассказывать научно-фантастические истории?

— Ну-у, — задумчиво протянула Ронни, — я не знаю, но... Это зависит от истории...

— Хотите, расскажу?

— Ну, давайте.

— Так вот. Представьте себе, что вы едете на машине и в один прекрасный момент решаете заправиться. Приезжаете на бензоколонку. Подходит паренек, работающий там, предлагает бензин и услуги механика. Вы просите проверить карбюратор или коробку передач, или что там такое есть... Я не очень силен в устройстве автомобиля. Механик поднимает крышку капота и... видит, что у вашего лимузина нет мотора.

— Погодите! Вы же сказали, что я только что приехала на этой машине! Так?

— Да, именно так я сказал. Правда, похоже на бред? Иногда мне самому кажется, что это всё — плод больного воображения. Иногда я сам себе кажусь сумасшедшим. Наверное, если бы всё оказалось настолько просто, то я бы успокоился...

— Давайте попробуем ё раз во всем разобраться, вместе, — предложила Ронни.

Элвин не казался ей сумасшедшим, хотя его поведение иногда действительно выглядело странным. Но странным не настолько, чтобы заподозрить у него психическое заболевание.

С чем, с чем, а со странными людьми судьба сталкивала Ронни столько же раз, сколько с умалишенными, и отличать одних от других за годы работы на телевидении она научилась лучше любого психоаналитика. Безусловно, этот парень не псих, да и Надя говорила о том, что их медицинский консультант полностью с ним согласен, — во всяком случае, согласен относительно каких-то, по словам той же Нади, имеющихся у Элвина фотографий.

Очевидно, этот материал тоже необходимо будет использовать в журналистском расследовании, которое она собиралась провести. Диктофон работал исправно, записывая их разговор, так что главное теперь — это не теряться и собирать всё новые и новые сведения.

Всё, что Ронни услышала далее, теперь вспоминалось смутно и размыто — возможно, из-за обилия плохо понимаемых медицинских терминов. Но главное она всё же уяснила. В военный госпиталь, точнее — в анатомический театр военного госпиталя Сан-Антонио, доставили обгоревший труп. Вернее, трупов было несколько. Очевидно, где-то произошел инцидент, причины которого расследовало военное ведомство. В сопроводительной записке просили провести вскрытие и дать наиболее полное заключение о состоянии тел, особенно тщательно осветив возможные причины смерти. Кроме того, просили провести опознание по генетическому портрету для уведомления родственников погибших.

— Необыкновенно удобный метод, — отозвался Элвин о преимуществах такого опознания. — Просто информация вносится в компьютер в виде генетического кода, который, как известно, уникален у каждого человека. Так что для самого процесса опознания необходимо всего несколько клеток, компьютер самостоятельно фотографирует набор хромосом, а потом сравнивает его с банком данных. Такую систему ввели совсем недавно, но она значительно облегчила нам жизнь. Хотя бы потому, что в таком случае подделки невозможны.

Результаты исследований показали, что, по-видимому, произошел взрыв летательного аппарата. Хотя возможно и другое: самолёт или, что ещё более вероятно, вертолёт натолкнулся на ударную волну от наземного взрыва. После чего упал и взорвался уже внизу, объятый пламенем бушующего там пожара.

Эксперты склонялись к тому, что летательный аппарат в этот момент совершал взлет или посадку, причем спешно, потому-что люки были наверняка открыты. Об этом свидетельствовало то, что некоторые из доставленных трупов сначала разбились, а уже потом обгорели. Все погибшие, за исключением одного, являлись военнослужащими армии США. А вот этот один...

В банке данных сведения о нём отсутствовали.

Но это как раз не удивило экспертов: ведь банк охватывал не всё население страны, а только армейский контингент, то есть только тех, кто так или иначе имел отношение к военному ведомству. Проблема оказалась совсем в другом.

Этот неизвестный отличался не только тем, что данными о нём не располагал компьютер. Во-первых, он — единственный