Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

Первым чувством, которое охватило собравшихся во дворе людей, был ужас. Ужас пополам с растерянностью. То, что происходило, больше напоминало кино. Охваченная пламенем фигура шагала через двор прямо к лежащему у вяза Прайеру.

— Едрить твою мать, — прошептал агент.

Он выхватил пистолет и нажал на курок, целясь унисолу в голову. Но вместо выстрела послышался лишь звонкий щёлчок. А окутанный огнём унисол продолжал медленно шагать к нему, спокойно, целенаправленно.

— Ну что, mother fucker, — донёсся до Прайера заглушаемый рёвом огня голос сержанта Скотта. — Пришло время умирать?

Ричард потянулся к поясному ремню, на котором в небольшом подсумке лежало приспособление для быстрой перезарядки барабана. Но когда его пальцы коснулись ремня, он похолодел. Подсумок был пуст. Обойма то ли выпала у него во время бега, то ли, может быть, раньше. Этого агент не мог знать. Да и дело было не в этом. Просто он оказался один на один с врагом с пустым пистолетом в руках.

— Пришло время умирать, — уже утвердительно произнёс Скотт.

Первым опомнился Свен Нильсен. Он поднял пистолет и начал быстро, раз за разом, нажимать на курок. От грохота выстрелов очнулись и все остальные. Казалось, они медленно выходят из ступора, пробуждаются, как насекомые после зимней спячки.

Это был настоящий шквал свинца. От горящей фигуры летели огненные клочья, и Прайеру оставалось только удивляться, как Скотт до сих пор умудряется стоять на ногах. К тому времени, когда Джи-Эр-13 остановился прямо над Прайером, от него, казалось, осталось не больше половины тела. Обгоревший скелет, на котором до сих пор непостижимым образом сверкали уцелевшие глаза. Глаза и зубы под почти полностью сгоревшими губами.

— Пришло время умирать, пидорок, — уже совсем едва слышно прошептал унисол, поднимая руку с «пустынным орлом».

Прайер зажмурился и попытался пробормотать про себя молитву, однако с ужасом понял, что не помнит ни единого слова. У него в голове вообще образовалась пустота, в которой не было ни одной мысли. Сознание показалось агенту перевёрнутым ведром, бесполезным и ни на что негодным. Ведром без днища.

— Приятного сна, генерал, — услышал он.

Ричард увидел, как обгоревший практически до кости палец начал тянуть спусковой крючок. И как в следующую секунду «пустынный орел» упал на землю вместе с горящей кистью.

Скотт недоуменно, совершенно механическим движением, словно киборг, перевёл взгляд на собственную руку, а затем повернулся в ту сторону, где он раньше заметил блеск оптического прицела и закричал. Это был нечеловеческий крик. Одна хриплая вибрирующая нота, в которой слышалось отчаяние и боль. А ещё секундой позже тринадцати­граммовая пуля разнесла его чёрный, покрытый лохмотьями горящей кожи череп на десяток осколков.

Ещё некоторое время охваченная пламенем фигура продолжала стоять на сожжённых ногах, а затем колени унисола подогнулись и он рухнул на землю.

— Эй, Дик, — спросил кто-то, — ты не обмочил себе штаны?

Прайер открыл глаза. Он непонимающе осмотрелся, словно недоумевая, почему же всё ещё жив, а затем, сев и положив руки с зажатым в них пустым пистолетом на колени, тихо выдохнул:

— Мать вашу, ребята.

Он смотрел на пылающий у его ног костёр, бесформенный, совсем непохожий на человеческую фигуру, и повторял про себя как мантру: «Вашу Машу, ребята, мать вашу».

Над головой застрекотали вертолёты. Прайер взглянул наверх, в низкое холодное небо, потом вновь перевёл взгляд на догорающее у его ног тело, повернулся к агентам и повторил ещё раз:

— Мать вашу, ребята.

Эпилог.

Девятое сентября, суббота.

День выдался неважный. Прямо скажем, плохой день. Дождь начал накрапывать с утра и продолжал моросить до самого полудня, то переставая ненадолго, словно задумываясь, то обрушиваясь на головы прохожих холодными секущими каплями под неприятным безжалостным ветром.

Они остановились на Лексингтон-авеню, у поворота на подъездную дорожку, и постояли несколько минут молча, словно им нечего было сказать друг другу. Мужчина и женщина.

В конце концов, Рони перевела взгляд на окна своей квартиры. Стекла уже заменили, стены тоже подремонтировали, хотя внутри наверняка ещё остались следы недавнего побоища.

Ричард проследил за её взглядом и усмехнулся.

— А они здорово постарались, верно?

— Да, — девушка кивнула.

«По закону классической мелодрамы, — подумала она, — я сейчас должна броситься на шею этому человеку».

Но ей очень не хотелось этого делать, хотя Ричард, Дик, как она называла его теперь, спас ей жизнь. Да судя по всему, он и не ждал подобных проявлений чувств.

— День сегодня мерзопакостный. Честно говоря, непривы­чная погода для начала сентября, — Прайер усмехнулся.

Девушка взглянула на него, потом вновь посмотрела на­верх, в сторону крыши. Туда, где почти неделю назад она соб­ственноручно выпустила четыре пули в собственного мужа.

«Интересно, — вдруг снова подумала Рони, — а если бы мне предложили сейчас восстановить Люка? Снова сделать ему операцию? Пусть бы он стал тем, кем был — получеловеком-полуунисолом, и также, время от времени впадал бы в свою янтарную кому».

Она подумала секунду, а затем ответила сама себе:

«Нет, мёртвые должны лежать в могилах. В этом газеты были совершенно правы. Пусть воскресшие приходят только на страницах страшных книг да в фильмах ужасов. Воскресший Люк Девро... Нет, она не хотела его».

Рони постояла ещё минуту также молча, не разжимая губ. Она думала, что вот сейчас они с Диком разойдутся в разные стороны и, возможно, больше никогда не встретятся. Он, человек, спасший её, и она, женщина, которую он спасал. Да нет, наверное, встретятся ещё когда-нибудь. Подобные вещи не забываются. Хотя, вполне возможно, Дику Прайеру приходилось переживать кое-что и похуже. В конце концов, это его работа — служить интересам своей страны.

Ричард взглянул на часы, потом быстро посмотрел куда- то в сторону и спросил:

— А чем вы занимаетесь завтра?

— Завтра? — девушка подумала. — Возможно, пойду в суд, а если нет, то буду приводить в порядок квартиру.

— Если хотите, я могу заглянуть, помочь вам, Дик улыбнулся. — Я здорово умею клеить обои.

— Я не буду клеить обои, — покачала головой девушка.

— Ясно, — Ричард состроил забавную гримасу, словно говоря: «Ну, что делать, не клеите, значит не клеите». — Мне пора, — наконец произнёс он.

— Да, — Рони снова кивнула.

— Ну