Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Сержант выпрямился и побрёл вдоль кузова. Буквально в нескольких шагах он увидел торчащую из-под груды тел рукоять пистолета. Скотт неторопливо нагнулся, поднял оружие, а затем проверил обойму. Губы его вновь пере­косила ухмылка.

«В самый раз, — решил он. — На первое время вполне достаточно».

Скотт вновь поднялся в кузов, вышвырнул наружу труп бородатого и, присев на корточки возле седого старика, тронул его за плечо. Раненый вздрогнул и открыл глаза. Это было странно, но сержант отчетливо различил в них испуг. Мало того, настоящий ужас. Старик вжался в стену, словно пытался слиться с ней, раствориться, просто исчезнуть.

— Кто вы? — хрипло спросил он.

— Вам нечего бояться, — ответил Скотт. — Я думаю, пока мы можем контролировать ситуацию. Что случилось с остальными?

— С остальными? — раненый затравленно оглянулся, а затем с облегчением вздохнул. — А-а-а... Они погибли.

— Кто убил их? — сержант говорил быстро и отрывис­то. Это больше напоминало допрос, чем обычный разго­вор.

Старик замолчал. По его напряженному, застывшему лицу Скотт сообразил: тот раздумывает, что ответить. И не давая раненому опомниться, прокричал:

— Кто убил их?

Старик вздрогнул.

— Я... и ещё один человек.

— Почему? — фразы следовали одна за другой. — Отвечайте быстро, не раздумывая. Зачем вы убили их?

— Они хотели убить меня.

Это был мотив, вполне понятный Эндрю Скотту. И вполне оправданный для солдата.

— Почему они хотели убить вас? — задал сержант следующий вопрос.

— Потому что я... Я помогал делать операцию.

— Какую операцию? — Скотт наклонился вперёд, почти коснувшись своим лицом лица раненого старика. — Я спрашиваю, что это была за операция?

— Мы оперировали вас.

— Меня? — в глазах унисола не отразилось ничего, ни удивления, ни встревоженности.

— Нет, не только вас. Всех. Всех унисолов.

Скотт поразмыслил немного и, наконец, выпрямился.

— Вы можете открыть оружейную камеру? — спросил он.

— Нет, я не могу, — ужас в глазах старика стал ещё заметнее.

Скотт брезгливо поморщился.

— Кто может?

— Он мёртв, — ответил Дункан.

— Сэр, — неожиданно для самого себя пробормотал Скотт. — Когда вы разговариваете с военнослужащим Вооруженных Сил США, говорите «сэр». Всё ясно?

— Да, сэр, — торопливо кивнул старик.

— Так вот, повторяю свой вопрос. Кто может открыть оружейную камеру?

— Маршалл. Я думаю, Маршалл, — пробормотал ста­рик. — Или Халек. Халек, наверное, тоже может.

— Где они?

— Мы убили их.

Старик скривился. Казалось, ещё секунда, и он запла­чет. Пухлая нижняя челюсть задрожала, толстая губа поехала вперёд. Похоже, для его нервов это было чересчур. Судя по всему, он много пережил сегодня.

Скотт оглянулся на толстое стекло. Там, за голубова­той дымкой инея, спали его солдаты. Солдаты, которым для того, чтобы выжить, было нужно оружие. Сержант прищурился, о чём-то раздумывая, а затем вновь обратил­ся к старику:

— Где они?

— Они внизу. Валяются там. Халек — такой здоровый блондин, — раненый замолчал.

— Сэр, — поправил его Скотт.

— Сэр, — добавил старик.

— А тот, кого вы называли Маршаллом?

— Маршалл пониже, коренастый, средних лет, похож на собаку, сэр.

Скотт выпрыгнул из кузова и принялся переворачивать трупы, осматривая лица. Халека ему удалось найти почти сразу. Блондин действительно оказался очень здоровым. Сержант ухватил его за воротник и потащил в кузов.

Дункан с ужасом наблюдал за его манипуляциями, то и дело судорожно сглатывая, словно очень хотел пить. Лицо доктора приняло мертвенно-белый оттенок, щёки обвисли, отчего Айзек Дункан стал казаться даже старее, чем был на самом деле.

Скотт втащил мертвеца в кузов и, повернув лицом к старику, осведомился:

— Это он? Тот, кого вы называли Халеком?

— Да, — Дункан кивнул.

— Да, сэр, — вновь поправил его Скотт.

— Да, сэр, — эхом повторил Айзек.

Сержант несколько минут разглядывал его, словно со­бираясь добавить ещё что-то, а затем, не говоря ни слова, повернулся и поволок труп к оружейной комнате. Ноги Халека глухо стучали подошвами башмаков о железный пол. На металле оставалась кровавая дорожка — след, отмечавший путь Скотта. Дойдя до двери, унисол накло­нился и, подняв безвольную, коченеющую руку атлета, приложил большой палец к опознавательному окошку. Компьютер тихо зажужжал, сличая отпечатки, перевари­вая информацию.

Скотт, не двигаясь, наблюдал за тем, как рубиновый огонёк постепенно приобретает зеленоватый оттенок. Прошло примерно полминуты и, наконец, дверь с тихим шипением отошла в сторону. Скотт усмехнулся, он не ошибся в своих предположениях.

Брошенное тело гулко грохнулось головой об пол. Однако унисол не обратил на это ни малейшего внимания. Он уже вошёл в склад боеприпасов и осматривался. Долж­но быть, именно с таким видом маньяк разглядывает необходимые для смерти жертвы приспособления. С лю­бовью и уважением. Сейчас унисол действительно был похож на психопата-убийцу. Между ними было даже внут­реннее сходство. И те, и другие знают вкус смерти. Ис­тинный вкус. Оба испытывают радость от своей работы. Разница заключалась лишь в том, что один чувствовал вкус смерти жертвы, а второй — смерти врага. Однако оба делали свою работу с удовольствием.

Оглядев оружие, Скотт решил, что люди, делавшие им операции, прекрасно позаботился о своих творениях.

Здесь было все, что могло понадобиться солдату, и даже больше. Три пулемета М-60; три снайперских винтовки «лайт фифти» модели восемьдесят два, калибр 12,7; восемь штук малых винтовок «коммандо»; восемь пистолетов «пус­тынный орёл», калибр сорок пять; восемь германских пистолетов-пулеметов «хеклер-кох». Кроме того, здесь были подствольные гранатометы М-203, калибр сорок милли­метров, и четыре целевых гранатомета М-1. В углу стояли ящики с патронами, три ящика гранат Ф-1 и боеприпасы к гранатометам и пистолетам. Скотт увидел также броне­жилеты «команд джек» со стальными пластинами К-30, комплекты амуниции и обуви. На отдельной полочке рас­положились ночные прицелы НВС-700 и целый комплект лазерных целеуказателей.

Сержант улыбнулся, если только это можно было на­звать улыбкой. Взвод будет вооружен на славу. Он снял с полки пистолет, достал из ящика две обоймы, одну из которых сунул в карман, вторую вставил в магазин и передернул затвор. Не то, чтобы без пушки он чувствовал себя неуверенно. Унисол просто не знал, что такое неуве­ренность. Да и пистолет у него был. Но оружие для солдата то же самое, что часть тела. Рука или нога. Без оружия нельзя воевать,