Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

«Надо же, — подумала девушка, — а он ещё оказыва­ется и философ с социальным уклоном. Вот уж чего не ожидала».

— Однако я ведь тоже репортёр, — сказала, наконец, она. — Значит, вы должны испытывать подобные чувства и ко мне тоже.

— Разумеется, — подтвердил шофёр. — Когда я впе­рвые увидел вашу фотографию в газете, я подумал: «Ну вот, наконец-то, и им досталось». А потом мне попросту стало вас жалко. И вас, и этого парня. Какая, на хрен, разница, репортёр вы или не репортёр? Полицейский или мясник из магазина. Шофёр такси или агент спецслужбы. Мы все живем в одной стране и для всех у нас одна Конституция. И согласно этой Конституции запрещается вмешиваться в личную жизнь. Что это, в самом деле, за дерьмо? Прослушивают телефонные разговоры, вскрыва­ют почту. Они не становятся лучше от того, что ковыря­ются в вашем белье, а не в моем. Сегодня эти уроды наблюдают за вами, завтра — за мной. А послезавтра возьмутся за всю страну. Знаете, я тут как-то начал читать книги. По истории там... Точно такая же херня была в России во время Второй мировой войны. И на Кубе. Ну и кому от этого стало легче?

— Да, наверное, — согласилась Рони.

— Конечно, — убежденно сказал шофёр, ещё раз ударяя ладонью по рулевому колесу. — Посмотрите повни­мательнее, почитайте книги по истории. Везде, где госу­дарство поощряло тотальную слежку, в результате дело кончалось или войной, или ещё каким-нибудь дерьмом. Про Россию и Кубу я и не говорю. Пожалуйста, Китай, Вьетнам. Тотальная слежка — признак грядущего обни­щания и полного развала страны.

Рони едва не поперхнулась от удивления.

— С чего вы взяли? — спросила она.

— Ну как же? Этот засранец Кастро устроил там для своего же народа настоящий концентрационный лагерь. А что в результате? Вся страна дохнет с голоду. Я не хочу, чтобы Америка превратилась в такую же выгребную яму.

— Кастро наступил репортёрам на горло, — возразила Рони.

— Какая разница? Спецслужбы и у них, и у нас одина­ково потрошат жизнь своих граждан.

Они промчались по Пятнадцатому шоссе и свернули на Девяносто первую дорогу.

— Только чур толы за ваш счёт, — совершенно серьез­но заявил водитель.

— Разумеется, — Рони кивнула головой. — Только, если можно, побыстрее.

— Через пятнадцать минут будем в аэропорту, обещаю, — шофёр нажал на газ и его старенькая, побитая годами машина неожиданно резво рванула вперёд. — Моя ста­рушка ещё побегает, — заметил он, улыбаясь как-то осо­бенно ласково и поглаживая «плимут» шершавой ладонью по приборной панели.

Рони задумчиво посмотрела в окно.

— Когда будем сворачивать с Девяносто первой на Четыреста пятую дорогу, — вдруг сказал шофёр, — вы­бросите все это тряпьё в окно.

— В окно? — не поняла девушка.

— Ага. Я мог бы, конечно, оставить его в машине, а потом затолкать куда-нибудь в урну, но в аэропорту полно народу. Кто-нибудь может увидеть эти тряпки. А я, честное слово, не хочу, чтобы в моей жизни копались так же, как копаются в вашей.

— Понятно, — Рони кивнула.

— Кстати, вот вам ещё один довод. Если бы наше государство запретило спецслужбам заниматься подобным дерьмом, разве была бы возможной вся эта ситуация с унисолами?

Рони вздрогнула.

— О чём вы говорите?

— О безнаказанности, — таксист дернул плечами. — Они ни хрена не боятся и поэтому делают всё, что хотят. А что в результате? Никакого наказания.

— Мне кажется, полковник Перри и так уже наказан, — возразила Рони.

— Да? — таксист покачал головой. — Это только потому, что этот взбесившийся сержант прострелил ему башку. А представьте себе, что всё пошло бы не так. Хоть на одно мгновение прикиньте. Полковник Перри жив-здоров и унисолы его функционируют нормально. Вы бы, газетчики, сейчас вились вокруг него, как мухи вокруг навоза.

Рони поморщилась.

— Слишком сильное сравнение.

— Какая, к чёрту, разница? — таксист махнул рукой. — Дело-то не в этом. Если бы всё прошло так, как он задумал — я имею в виду этого психопата полковника, — то сейчас никто бы и рта не открыл по поводу того, откуда взялись эти унисолы и что с ними сделали.

— Да, вероятно, — вынуждена была согласиться де­вушка.

— Ну, вот видите. Смотрите, подъезжаем.

Рони опустила оконное стекло и, когда машина начала въезжать на акведук, вышвырнула пиджак и кепку на обочину.

— Отлично, — улыбнулся ей таксист.

Машина пронеслась по Сепалведа-бульвару и свернула на парковочную дорожку, обегающую автомобильную площадку аэропорта.

— К какому терминалу? — спросил водитель.

— К пятому. Авиакомпания «Дельта».

— Понял, — такси притормозило у нужного строения. — Ну, вот и всё, — он скупо улыбнулся. — Можем поздравить себя с тем, что натянули нос этим говнюкам. Когда они просекут, что к чему, вы будете уже далеко. Может быть, мне проводить вас до стойки?

— Нет, спасибо, не нужно, — Рони покачала головой. — Тут я дойду сама.

— Ну что же, удачи вам.

Рони выбралась на улицу, но перед тем как уйти на­клонилась к окошку и сказала:

— А вы взгляните на это дело по-другому. Если бы спецслужбы перестали работать, то кто бы ловил преступ­ников и обезвреживал террористов?

Она повернулась и зашагала к дверям терминала, а водитель, оставшись в одиночестве, недоуменно смотрел ей вслед.

Через пятнадцать минут Рони уже сидела в салоне бизнес-класса «боинга-727» авиакомпании «Дельта», выле­тающего рейсом Лос-Анджелес — Сан-Анджело.

«Скоро, — мысленно улыбнулась она мужу. — Очень скоро я увижу тебя. Держись, парень».

Тридцатое августа, среда, 11:53 пополудни.

Сержант Скотт открыл глаза. Это было странное ощу­щение — вновь почувствовать своё тело, понять, что ты жив.

Он оторвал голову от кресла и с удивлением обвёл взглядом холодильную камеру.

Здесь всё было не так. Он помнил этот кузов разрушен­ным, развороченным взрывом. Гранаты взорвались, когда полоумный доктор Вудворт вложил в руки Кинг-Конга гранату Ф-1. Правда, Диллу Уотсону тогда повезло. Он погиб позже, когда вся эта громада рухнула со скалы по дороге в Солт-Лейк-сити, где они настигли беглецов.

Ему самому тогда удалось спастись лишь чудом. Он выскочил из кабины и сам видел, как радиатор трейлера смяло в лепёшку. А