Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
Столько времени Лобанову не потребовалось, почти сразу склонил голову в извиняющемся жесте.
— Был не прав в своей наглости. Прошу простить.
— Какие планы на будущее?
— Не знаю. Возвращаться в родовые казармы не очень хочется, но и других вариантов на горизонте не особо много.
— Я открываю свое химико-биологическое предприятие, мне необходимы помощники. Пока могу предложить место начальника службы охраны.
— С радостью соглашусь.
— Глеб, это Катя Касатонова, — показал я Лобанову на практикантку. — Катя, это Глеб Лобанов, боярин рода Лобановых. Глеб, Екатерине необходимо съездить в Петербург, забрать свои вещи и кота. Деньги у нее на дорогу есть, билеты и нормальную одежду тебе купит. Твоя задача держать морду боярским кирпичом, не допуская лишних вопросов по коту, и вообще помочь грубой силой, вернув сюда Катерину и ее вещи в целости и сохранности.
— Что с моим боярским статусом?
— Да ничего. Все прекрасно понимают, что тебя свои же списали, поэтому пытаться приказывать тебе никто не будет, сделают вид что наделили самостоятельностью. Если ты конечно сам не полезешь разбираться в поисках справедливости, что может быть чревато и закончиться печально. Когда появятся ресурсы, отправим запрос на снятие с тебя статуса претендента боярского рода Лобановых с сохранением принадлежности к сословию. Но это после, сейчас задача ясна?
— Да.
— Катя?
— Да.
— Тогда узнавайте расписание поездов и думайте где одежду купите, в поезде в таком не стоит появляться. Справитесь без меня, надеюсь, так что просто жду вашего возвращения.
Катя, кивнув, достала планшет гражданина и села на стол рядом с Глебом.
— Простите, а у вас зарядка есть? — обратилась она к Арине.
С выражением лица, от которого расплакались бы дети в детском саду, Арина дошла до одного из ящиков и со звучным щелчком положила зарядку перед вздрогнувшей Катей.
— Благодарю вас, — пискнула девушка, но Арина не удостоила ее даже взглядом.
Забрав свой чай, оставив остальных на кухне, я двинулся обратно наверх — нужно было поговорить с черепом.
«У меня имя есть»
— Ты на каком расстоянии меня цепляешь?
'Примерно как ты Луну — около километра уверенно, в радиусе двух-трех обрывками мыслеобразов.
— Какая прелесть.
Вместе с чаем и блюдцем я открыл плечом дверь, и вновь сел на стул напротив черепа с горящими глазами. Чисто здесь все уже, прибрано и аккуратно — шприцы, бинты, капли крови, все исчезло.
— Итак. Рассказывай свой тайный способ, как мне можно сохранить и преумножить умения.
«Мы должны быть сопряжены»
— Подробнее.
«Да все элементарно — прямой контакт, я просто должен быть у тебя в руке»
— Мне на арену с тобой как Гамлет с Йориком выходить?
«Не смешно. Я могу быть оружием»
— Оружием, — озадаченно повторил я.
«Да. Нужно сделать молот. Череп интегрируем в боевую часть — и каждый раз, когда будешь брать его в руки, мы будем связаны так же, как когда я был у тебя в голове. Мы же сделали дупликацию эгрегора, а не разделение — я все еще не самостоятелен, а просто часть тебя, живу в заемной ауре»
Да, как-то я об этом не подумал, а ведь все элементарно.
«Ты и еще кое о чем не подумал»
— О чем?
«Если умрешь ты, умру и я. Так что береги себя, братиш»
— Что это за слово такое: «братиш»?
«Я получал дополнительное военное образование в Тевтонском военном университете и так русскоязычные воины света называют братьев-рыцарей»
— Ясно. Еще получается, что если Луна погибнет, мы вдвоем тоже за ней следом?
Нормально отвечать Раскалов не стал, выдал какую-то резкую тираду со звуком немецких ругательств. Похоже, он об этом не думал.
— Я же не смогу нигде с таким молотом появиться. Или мы сияние глаз замаскируем? — перевел я тему.
«Сможешь. Это законно при условии добровольного согласия заключенной души»
— Не знал.
«Есть многое на свете, друг Горацио. Спрашивай — расскажу все обо всем, когда будет необходимо. Но у меня есть одно условие»
— Наши отношения безусловные. Ты вообще знаешь, что такое камарилья?
«Наш договор подразумевает спасение российского государства как твой личный интерес, и попытку избежать большой войны в Европе с моей стороны. Я помогу тебе со знаниями и со способностями, сохраняя возможности на прежнем уровне — по сути, чтобы получить доступ к лицам, принимающим решения, особо ума и умений тебе не потребуется, просто нужно время на подготовку мероприятия. Но подскажу пути дальнейшего развития тебе я только с одним условием», — упрямо повторил Раскалов.
— Каким?
«Мы перестанем соблюдать целибат и начнем окучивать цыпочек»
— В этом вопросе нет никакого «мы». Знаешь, почему на Красной площади никто сексом не занимается?
«Советами замучают. И в оригинале парижская Площадь Согласия — я между прочим шутил эту шутку, когда тебя даже в проекте не было»
— Видишь, сам все понимаешь.
«Как собака, ага — все понимаю, но сказать не могу. Господин хозяин, я очень голоден, и жажда плотской любви просто иссушает душу. Ты не боишься, что я сойду с ума?»
— Нет.
«А я боюсь. Почти двадцать гребаных лет я мучился, наблюдая за твоей жалкой жизнью — понимая, что это моя тюрьма и наказание, при этом будучи совершенно не в силах ничего изменить. Кто-то запрятал меня к тебе в голову как наказание, и только тусклая надежда узнать кто это был и желание отомстить помогли мне не превратиться в безумца»
— Не превратился же. Ну и с этим испытанием справишься, ты же воин света, буквально паладин.
«У паладинов много ограничений, темные охотники от них избавлены — оттого настолько эффективны»
— И куда тебя это привело? В кровать к малышке
