Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
— Ты рассказывал это без сложных терминов.
Не стал вслух добавлять, что когда слышу что-то непонятное, я нервничаю — чтобы Арина или Катя не услышали и не заволновались еще сильнее.
«Ладно-ладно, я просто тоже нервничаю», — признался вдруг Раскалов.
Избавиться от переживания его признание никак не помогло. Не отвечая больше, я сел на стул, выпрямил спину, ровно утвердил ступни на полу. Череп прямо передо мной, провалы глазниц блестят словно внутри раскаленные угли. Прямо за ним встала Арина. В руке отбивной молоток — стоит мне только сказать, показать или просто кивнуть, глядя ей в глаза, череп разлетится от удара. Если она, взволнованная, попадет по нему, конечно. Такая себе страховка, но какая есть — именно по этому поводу я Арину недавно инструктировал наедине.
Раскалов, кстати, расположившуюся наготове бывшую княгиню никак не комментировал, делая вид что не замечает.
Достав скальпель — одноразовый, а сколько мне уже служит, отдал Кате и положил руки на стол ладонями вверх. Процедуру мы уже подробно обсудили, так что Катя быстро протерла спиртом лезвие и сразу сделала мне два неглубоких надреза — на левой руке прямой, по линии судьбы от запястья вверх, на правой от указательного пальца вниз полукругом по линии жизни. Вроде такая милая девушка, а режет уверенно и спокойно, прямо поражаюсь.
Окровавленными ладонями я взял хранящий молчание череп, сразу почувствовав знакомый белый шум в ушах — аналогичный тому, что был сразу после разбудившего меня импакта. Признак наличия рядом чужого разума — двоим в ауре одного человека тесновато, оттого и гудит так шумно.
Напряжен я максимально — сейчас самый опасный момент, если Раскалов решит переступить через свое слово и попробовать все же забрать мое тело. Но никаких попыток темный охотник не делал, спокойно ждал продолжения. Катя, бледная и сосредоточенная, уже протирает мне кожу спиртом. Чувствую касание ее рук — прохладные, сухие. Никаких латексных перчаток, никакого пластика: шприцы тоже привезли специальные, многоразовые — стекло и металл.
Небольшая пауза. Слышу, как Катя сделала глубокий вдох — последнее промедление, дальше все нужно делать без задержек. Еще один глубокий вдох и выдох, после этого Катя уверенными движениями ощупывает ключицу, быстро находит нужную ямку и почти сразу я ощущаю укол. Хорошо вижу, как шприц заполняет вишнево-черная, густая кровь. Вытащив и отбросив иглу, Катя отдала мне шприц и быстро закрыв место прокола подготовленным тампоном, почти одновременно потянулась за вторым шприцом.
Раньше, во времена истинных вампиров, подобные процедуры происходили вполне естественным путем, все было достаточно просто. Простота, впрочем, достигалась за счет того, что клыки вампира невероятно сложный орган — намного более функциональные чем змеиные зубы, впрыскивающие только яд.
Нужно убить — прокусил кожу острыми верхними клыками, впрыснул яд и до свидания. Нужно подчинить жертву — тогда введение собственной мертвой, венозной крови тоже через верхние клыки, именно таким образом создают манкуртов или послушных одноразовых упырей, в зависимости от введенного количества крови.
Питаются вампиры и дампиры тоже по-разному. Некоторые, в основном низшие твари, получают удовольствие от чужого страха и конвульсий, поэтому просто жрут пытающуюся вырваться жертву, или же вводят минимальное количество парализующего яда, тоже через верхние клыки. Если нужно поесть спокойно — жертва обездвиживается ферментом с эффектом эйфории, это уже через нижние клыки. Они же используются для создания кровавой связи без прямого подчинения, введения в ближний круг нового сородича — для этого в чужое тело впрыскивается живая, артериальная кровь. Но естественным образом работает такой способ не безотказно — со слов Раскалова знаю, что выживаемость при попытке создания связанных кровно сородичей во времена бледных вампиров была менее десяти процентов.
Дампиры, пришедшие на смену истинным кровососам, процент выживаемости при введении своей живой крови свели к статистической погрешности, добиваясь этого долгими и контролируемыми многоступенчатыми медицинскими протоколами. Иногда для принятия в камарилью требуется даже более полугода, если организм претендента не сразу принимает сильную кровь.
Вот только череп передо мной своего физического тела не имеет, так что мы в некотором роде сейчас действуем по старинке — просто без укуса. И так как кровь без специальной лабораторной обработки, нужна она максимально близко к расположению клыков. Хотя к венозной по словам Раскалова требование не строгое, а вот живая — артериальная, обязательно чтобы сразу шла от сердца из подключичной, а не лучевой артерии — иначе может не сработать процедура, придется переделывать.
К тому времени как Катя взяла второй шприц, я уже без задержки, но и без суеты, вылил темную кровь на расчерченный на темечке черепа крест — она сразу впиталась, моментально исчезая, а багряное сияние глазных впадин в полумраке комнаты засверкало ярче.
Мгновенно накатили неприятные ощущения — из меня потянуло энергию, в животе появилось чувство пустоты. Напрягся, хотя Раскалов действительно несколько раз проговаривал, что во время прямой процедуры сопряжения вампир отдает свою кровь в чужое тело, но так как у темного охотника тела нет, нам нужен некий объем моей энергии для формирования стойкой ауры, для удержания там души как объекта, которую можно привязать. Дупликация эгрегора, надо же — теперь знаю, как это коротко называется.
В глазах уже слегка задвоилось, и я лихорадочно пытался понять — является ли это состояние обещанной нормой, или сейчас Раскалов будет пытаться меня обессилить и подчинить, нарушая слово. Арина увидела мое напряжение, молоток подняла повыше — один жест или даже взгляд, и череп сразу сметет со стола ударом.
Катя уже склонилась надо мной с новым шприцом. Сейчас нужна артерия, это уже сложнее — в ожидании я задержал дыхание. Укол, в этот раз игла вошла резче и короткая боль острее. В глазах еще больше двоится, но хорошо вижу ярко-алую, живую кровь — она пульсирует под давлением, сама рвется в шприц.
Вновь отлетела в сторону снятая игла, Катя передала мне шприц и алая чуть вспененная кровь полилась в центр креста на темечке. Глаза черепа вспыхнули багряным сиянием так ярко, что Катя с испуганным вскриком отшатнулась, Арина тоже вздрогнула. Но размытие перед взором моментально исчезло, вернулась четкость окружающих предметов и больше не чувствую потока уходящей энергии. Все, все получилось.
Испуганная Катя под злым взглядом Арины быстро взяла
