Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Кэндзи улыбнулся уголком рта.
— Может, и будет. Всё к тому идёт.
Они заказали ещё одну бутылку и несколько закусок: маринованные огурцы с красным перцем, тонко нарезанный копчёный угорь, маленькую тарелку тушёных кореньев. Разговор плавно переместился в прошлое — вспоминали 1932-й год, когда все ждали военного путча, потом 1936-й, потом последние месяцы, когда Накамура методично зачищал пространство от всех, кто мог представлять хоть малейшую угрозу.
— У меня есть знакомый в департаменте полиции, — Харуо понизил голос после третьей чашечки. — Говорит, что в последнее время опять пошли аресты. Не громкие, не публичные. Ночные. В основном в провинции. И не левых, как раньше. Теперь забирают тех, кто слишком громко сожалеет о Маньчжурии. О том, что отдавать её Китаю было ошибкой.
Кэндзи кивнул, не показывая особого интереса. Такие разговоры всегда начинались после третьей чашечки.
— А вы сами как к этому относитесь? — спросил он спокойно.
Харуо пожал плечами.
— Я отношусь так, как должен относиться человек, который отвечает за тираж в тридцать две тысячи экземпляров. То есть — никак. Пишу то, что можно напечатать. Не пишу то, что нельзя. А нельзя сейчас почти всё, кроме одобрения текущего курса.
Они посмеялись — коротко, без особой радости.
К этому времени «Мацуя» заполнилась. Пришли двое служащих в одинаковых тёмных пальто, компания из четырёх молодых людей — видимо, студенты или младшие клерки, — потом одинокий мужчина лет сорока пяти. Он сразу привлёк внимание Кэндзи.
Не внешностью — внешность была самая обыкновенная: серый костюм, серое шерстяное пальто, круглые очки в тонкой металлической оправе, аккуратно зачёсанные назад волосы. Привлекло то, как он выбрал место. Самый дальний угол зала, откуда открывался хороший обзор на всех присутствующих, но при этом сам столик стоял в тени, и лицо сидящего оставалось плохо различимым.
Мужчина заказал миску удона и маленькую бутылку пива. Ел очень медленно. Пил ещё медленнее. И время от времени — вроде бы случайно — поднимал взгляд в сторону их столика.
Кэндзи отметил это про себя, но не подал виду. Продолжил беседу. Харуо рассказывал историю о том, как один провинциальный депутат пытался «подарить» его репортёру конверт с деньгами за хвалебную заметку о новом заводе искусственного шёлка. Кэндзи слушал вполуха. Краем глаза он видел, как мужчина в углу снова поднял голову. На этот раз задержал взгляд чуть дольше. Потом быстро вернулся к своей миске.
«Может быть, совпадение», — подумал Кэндзи. В маленьких забегаловках все сидят близко друг к другу. Все иногда смотрят по сторонам.
Но когда Харуо отлучился в уборную, мужчина снова взглянул — теперь прямо на пустой стул напротив Кэндзи. Потом отвёл глаза и принялся медленно размешивать лапшу.
Кэндзи допил сакэ. По спине пробежал холодок — не от алкоголя.
Харуо вернулся. Они допили последнюю бутылку, расплатились и вышли на улицу около половины одиннадцатого. Декабрьская ночь была ясной. Звёзды просматривались между крышами, фонари отбрасывали длинные жёлтые полосы на мокрый асфальт. Харуо предложил пройтись до станции Гиндза пешком — идти было всего минут пятнадцать неспешным шагом.
Они шли сначала по узким переулкам, потом вышли на более широкую улицу. Кэндзи не оглядывался, но боковым зрением фиксировал всё, что происходило позади. Через три квартала он заметил: мужчина в сером пальто идёт следом. Не близко — примерно в сорока метрах, на той же стороне улицы. Когда Кэндзи и Харуо сворачивали за угол, мужчина тоже сворачивал. Когда они останавливались у освещённой витрины, он замедлял шаг и делал вид, что читает афишу ближайшего кинотеатра.
Харуо ничего не замечал. Он продолжал говорить о том, что в следующем году, скорее всего, придётся поднимать цену номера ещё на один сен и что читатели будут недовольны, но выбора нет.
На перекрёстке у станции они попрощались. Харуо направился к южному выходу, Кэндзи — к северному. Тогда Кэндзи специально сделал несколько лишних кругов: спустился в подземный переход, поднялся на другую линию, постоял у расписания, потом вернулся обратно на прежнюю платформу. Мужчина в сером пальто появился снова — теперь он стоял у газетного киоска и перебирал вечерние выпуски, но взгляд его был направлен не на газеты.
Кэндзи вышел на улицу, прошёл один квартал, резко свернул в узкий переулок, потом ещё раз — в проход между домами, где едва помещались два человека. Остановился под фонарём, достал сигарету и закурил, прикрывая огонёк ладонью. Через двадцать пять секунд мужчина появился на входе в переулок. Увидел, что Кэндзи стоит и курит, и замер. Потом развернулся и быстро пошёл в обратную сторону — не бегом, но заметно ускоренным шагом.
Кэндзи докурил сигарету до конца, бросил окурок и раздавил его каблуком. Сердце билось сильно. Слишком сильно.
Он дошёл до дома около полуночи. Открыл дверь, включил свет. В квартире была привычная тишина. На столе лежала вчерашняя газета, рядом с утра осталась чашка с остывшим чаем. Кэндзи снял пальто, повесил его на вешалку, прошёл на кухню, поставил чайник.
Потом вернулся в комнату, сел за стол, достал из ящика старый кожаный блокнот и начал записывать:
Мужчина
Возраст: 43–47 лет
Рост: около 170 см
Телосложение: среднее, без особых примет.
Очки: круглые, тонкая металлическая оправа.
Пальто: серое шерстяное, однобортное, чёрные пуговицы.
Костюм: тёмно-серый, брюки со стрелками.
Обувь: чёрные туфли, начищенные.
Особенности походки: чуть сутулится, правой рукой часто поправляет очки.
Поведение: выбирает столик с обзором, ест медленно, взгляд периодически направлен в нашу сторону, затем следует на расстоянии, прекращает преследование, когда замечает, что обнаружен.
Ниже, более мелким почерком, он добавил:
Вероятно, профессионал. Не новичок. Возможно, из Токийского отдела особых дел или военной полиции.
Чайник закипел. Кэндзи заварил зелёный чай, вернулся к столу и долго смотрел на записи. Потом аккуратно вырвал лист, сложил его вчетверо и убрал в потайное отделение старого бумажника, который хранился в глубине ящика.
Он понимал, что завтра утром нужно будет сделать несколько звонков. Неофициальных. Тем людям, которые иногда помогают с проверкой имён, адресов, номеров телефонов. Ещё нужно будет вспомнить, кому именно он мог перейти дорогу за последние недели. Потому что случайная встреча в парке Хибия, случайные разговоры с депутатом Миякэ и теперь вот эта тень за спиной — всё это уже перестало быть случайным.
Кэндзи допил чай, выключил свет и лёг. В темноте он ещё раз прокрутил в голове весь вечер: тёплое
