Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев

Я — Товарищ Сталин 13

Глава 1

14 декабря 1937 года. Москва. Кремль.

Настольная лампа с зелёным абажуром горела весь день. За окном уже сгущались сумерки, хотя часы показывали только половину пятого. На столе лежала карта Пиренейского полуострова в крупном масштабе: красные и синие линии фронта, стрелки наступлений, карандашные пометки вокруг Теруэля, Сарагосы, Барселоны. Рядом — стопка радиограмм и расшифровок, полученных за последние трое суток. В углу кабинета догорали угли в камине, изредка потрескивая.

Дверь открылась без стука. Вошли двое. Вячеслав Михайлович Молотов шёл первым — как всегда собранный, в тёмном костюме, с тонкой папкой под мышкой. За ним следовал Павел Анатольевич Судоплатов, державший в руках свою привычную кожаную папку.

— Добрый день, товарищи, — произнёс Сергей, указывая на кресла напротив стола. — Присаживайтесь.

Молотов сел, положил папку перед собой и поправил очки. Судоплатов устроился чуть сбоку, аккуратно разместив свою папку на коленях.

Сергей сразу перешёл к главному.

— Начнём с Испании. Какова ситуация на сегодня? Что изменилось за последнюю неделю?

Молотов открыл папку и выложил на стол две телеграммы, напечатанные на тонкой бумаге.

— Блокада британцев и французов продолжает действовать, что сказывается самым негативным образом. Французская граница фактически закрыта: таможенники проверяют каждый грузовик, каждый вагон. Португальские порты — Лиссабон и Порту — тоже отказываются принимать суда, о которых известно, что они везут груз для республики. Последний крупный транспорт с оружием и боеприпасами прошёл через Картахену в середине ноября — это был малый каботажный пароход под панамским флагом. С тех пор поступали только мелкие партии, которые удаётся провести контрабандой на рыбацких судах. У республиканцев осталось примерно три-четыре месяца активных боевых действий на текущих запасах. Потом начнётся вынужденное сокращение фронта.

— А Франко?

— У него положение хуже, но не намного. Итальянские поставки сократились примерно втрое. Рим хочет сократить расходы и избежать лишних потерь перед возможными переговорами. Франко может продержаться ещё немного, но всё это уже бессмысленно. К весне обе стороны будут истощены.

Сергей кивнул.

— Переговоры идут?

— Да. Через посредников в Женеве, Лиссабоне и Стокгольме. Главная тема — условия прекращения огня и состав переходного правительства. Республиканцы настаивают на сохранении хотя бы части своих завоеваний — аграрной реформы и автономий. Франко требует полной капитуляции и роспуска всех «красных» формирований. Посредники пытаются найти середину.

— А что с лидерами?

Молотов перевернул страницу.

— Коммунистическим лидерам, находящимся сейчас в зоне республики, предложено два варианта выезда: в Мексику или к нам в Советский Союз. Несколько человек уже дали согласие на Мексику — там Ласаро Карденас настроен дружественно к коммунистам. Другие рассматривают наш вариант. Франко со своей стороны уговаривают уехать в Португалию. Салазар дал предварительное согласие: предоставит виллу в пригороде Лиссабона, почётную пенсию и полную неприкосновенность. Франко пока колеблется, но давление на него растёт.

Сергей провёл пальцем по карте от Валенсии до Мадрида.

— А кого англосаксы хотят видеть во главе страны после завершения войны?

Молотов ответил без паузы.

— Наиболее вероятная фигура — Хосе Мария Хиль-Роблес. Лидер СЭДА, католический консерватор. Достаточно правый, чтобы успокоить франкистов, и достаточно умеренный, чтобы устроить Лондон и Вашингтон. Он уже полгода живёт в Португалии, ведёт себя тихо, даёт понять, что готов к сотрудничеству. Американцы считают его «приемлемым антикоммунистом». Британцы тоже склоняются к нему — главное, чтобы не было ни коммунистов, ни откровенных фашистов. Думаю, к весне тридцать восьмого всё решится. Если Барселона продержится до конца марта — республиканцы ещё смогут торговаться. Если падёт раньше — переходный период начнётся уже в мае под контролем Хиль-Роблеса.

Сергей помолчал, глядя на карту.

— Испания уходит с главной доски.

Он перевёл взгляд на Судоплатова.

— Павел Анатольевич. Поговорим о Германии. Насколько рейхсканцлер Геринг зачистил возможную оппозицию? Что происходит с генералом Беком?

Судоплатов открыл свою папку.

— Военные по-прежнему недовольны Герингом. Особенно после того, как он окончательно оттеснил Бломберга и Фрича. Генерал-полковник Бек, командующий сухопутными войсками, Браухич, Гальдер, Рундштедт, Манштейн — все они считают, что Геринг ведёт страну к катастрофе. В узком кругу называют его «толстым шутом», «человеком, который играет в политику, не понимая её». Но организованной оппозиции пока нет. Нет ни плана, ни группы заговорщиков, ни даже намёков на координацию. Генералы ворчат в своих штабах, но дальше разговоров дело не идёт. Бек в частных беседах с доверенными лицами говорит: «Время ещё не пришло. Нужно, чтобы Геринг сам совершил крупную ошибку — военную или экономическую».

— А Абвер? Как ведёт себя Канарис?

— Здесь картина сложнее. Геринг постоянно ставит перед Канарисом взаимоисключающие задачи. В ноябре — «усилить давление на Британию через Афганистан и линию Дюранда, готовить племена к весенним действиям». Через десять дней — «переключиться на Восточную Европу, нервировать Польшу, Чехию, Румынию, создавать очаги нестабильности». Причём каждый новый приказ приходит внезапно, без объяснения приоритетов. Канарис уже месяц находится в состоянии неопределённости: не знает, на каком направлении работать в январе. Геринг намеренно распространяет слухи, что собирается менять руководство Абвера. Трижды за последние полтора месяца Канарис просил аудиенцию у рейхсканцлера, чтобы получить ясность по стратегическим задачам — и трижды получал отговорки: «Подождём ещё пару недель», «ситуация меняется быстро», «всё обсудим после Рождества». В канцелярии рейхсканцлера царит атмосфера постоянного ожидания опалы.

Сергей кивнул.

— Геринг держит всех в страхе, но не даёт никому реальной власти. Продолжайте фиксировать каждое перемещение в Абвере. Особенно любые контакты Канариса с иностранными атташе.

Он сделал короткую паузу, потом продолжил.

— Теперь Япония. Павел Анатольевич, почему премьер-министр Накамура не даёт большие сроки коммунистам и левым социалистам, если он сам убеждённый антикоммунист?

Судоплатов ответил спокойно.

— Это умышленная политика усыпления нашей бдительности. Накамура хочет, чтобы мы поверили: Япония в ближайшее время не собирается воевать с Советским Союзом. Короткие сроки по политическим делам, отказ от смертных приговоров, публичные заявления о «стабилизации внутренней жизни», амнистия для нескольких десятков мелких активистов — всё это сигналы. Он показывает: Токио сейчас занято другим. Внутренней консолидацией, экономикой. Намеренно создаёт впечатление, что конфликт на севере — это не приоритет.

Молотов добавил:

— Как раз на следующей неделе у меня намечен телефонный разговор с японским министром иностранных дел Ёсидой. Уже третий за полтора месяца. Будет снова заверять в добрососедских отношениях, предлагать переговоры по торговле лесом и рыбой.