Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Марко бросился вперёд.
— Не стрелять! — крикнул он. — Брать живым!
Альберто опустился на колени рядом с Арборе. Повернул голову, открыл рот. Из-под языка вывалился осколок стеклянной ампулы и несколько капель крови с розовой пеной.
— Цианид, — сказал Альберто тихо. — Разгрыз. Он сейчас умрёт.
Арборе ещё дышал — коротко, судорожно. Зрачки расширились до предела. Через восемь секунд дыхание прекратилось.
В коридоре послышались крики. Слуги прибежали на звук выстрела. Увидели Раса в луже крови, увидели Арборе на полу. Одна из женщин — пожилая, с седыми косами — упала на колени и начала раскачиваться, издавая низкий протяжный звук. Остальные стояли, не в силах двинуться.
Марко встал.
— Оцепить дом. Никого не выпускать. Вызвать врача и позвоните генералу. Немедленно.
Он повернулся к старшему слуге, который прислонился к косяку, держась за грудь.
— Кто это был?
Слуга посмотрел на мёртвого Раса, потом на Арборе.
— Друг господина, — ответил он почти шёпотом. — Приезжал несколько раз в год. Жил здесь иногда по нескольку недель. Мы не спрашивали имени. Господин сказал — не спрашивать.
— Как давно он тут жил?
— Не помню точно… примерно с весны.
Марко кивнул.
— Идите вниз. Всех собрать в гостиной. Будете отвечать по одному.
Он спустился следом за солдатами. Сел на нижнюю ступеньку крыльца. Закурил. Дым поднимался вверх медленно. Руки были спокойны. Сердце билось ровно.
Через двадцать три минуты приехала машина генерала — чёрный «Испано-Суиза» с маленьким флажком на крыле. Ди Санголетто вышел один. Поднялся по ступеням. Посмотрел на Марко сверху вниз.
— Докладывай.
Марко встал.
— Арборе был здесь. Живой. Взял Раса в заложники. Выстрелил в него в упор. Потом разгрыз ампулу с цианидом. Оба мертвы. На столе в комнате — бумаги, карты, свёртки. Всё опечатаем и проведём обыск.
Генерал молчал. Потом спросил:
— Он что-нибудь успел сказать?
— Сказал, что ждал нас. И что ему полегчало.
Ди Санголетто кивнул.
— Иди домой, Марко. Напишешь рапорт. Скажем, что преступник взял Раса в заложники, а мы пытались его спасти. Слуг мы проинформируем. Я доложу маршалу об этом событии. Даю тебе отпуск до Нового года. Отдохнёшь. Ясно?
— Ясно.
Генерал повернулся, собираясь уходить. На пороге он остановился.
— Ты нашёл его. Пусть он и мёртв, но ты это сделал. Только такие находки не приносят радости. Просто заканчивается один этап — и сразу же начинается следующий. Будет ещё много загадок, которые нам придётся разгадывать.
Он вышел.
Марко остался сидеть на ступеньке. Сверху доносились голоса солдат, хлопанье дверей, приглушённые всхлипы слуг. Где-то вдалеке залаяла собака.
Он докурил папиросу, затушил окурок и выбросил его в мусорное ведро.
До Рождества оставалось семь дней. Но для хозяина этого дома Рождество уже никогда не наступит.
Глава 3
19 декабря 1937 года.
К концу рабочего дня в редакции «Асахи симбун» уже давно зажглись все лампы. За окнами лежал зимний Токио — серо-синий, подсвеченный редкими уличными фонарями и витринами магазинов, которые украшали к концу года по западному образцу. Днём прошёл небольшой дождь и оставил на асфальте блестящие лужи, в которых отражались огни. Кэндзи Ямада закончил последнюю правку — это была статья о новом сталелитейном комплексе в Кюсю, — аккуратно сложил листы в папку, завязал тесёмки и посмотрел на настенные часы. Без двадцати семь. Пора было уходить.
Он прошёл по почти пустому коридору. Большинство сотрудников уже разошлись по домам; остались только дежурный по ночному выпуску да двое корректоров, которые тихо переговаривались в комнате напротив. Кэндзи спустился на лифте, кивнул охраннику у входа и вышел на улицу. Холодный воздух сразу ударил в лицо — это был не мороз, но уже ощутимая декабрьская свежесть. Он поднял воротник шерстяного пальто, сунул руки в карманы и направился в сторону Гиндзы.
Встреча была назначена в «Мацуя» — узком, почти незаметном заведении в переулке за театром Кабуки-дза. Это было не то место, куда ходят редакторы крупных газет. Здесь подавали недорогое, но вполне приличное горячее сакэ, а главное — здесь почти никогда не появлялись знакомые лица из «Майнити», «Йомиури» или «Хооти». Именно поэтому Кэндзи и выбрал это место для разговора с Харуо Сато, главным редактором «Токио дзи-дзи симпо» — газеты среднего пошиба, которая выживала за счёт местных новостей, репортажей о городских происшествиях и очень осторожных комментариев к политической жизни.
Харуо уже сидел за угловым столиком в самом конце длинного узкого зала. Невысокий, круглолицый, с заметно поредевшими на макушке волосами, он выглядел почти так же, как два года назад, когда они встречались. Только теперь на нём был тёплый шерстяной шарф цвета хаки, который он даже не подумал снять в помещении.
— Ямада-сан, вы как всегда вовремя, — Харуо улыбнулся, обнажив золотой зуб справа. — Я уже взял вторую бутылочку. Надеюсь, вы не против горячего сакэ в такую погоду?
— Наоборот, — Кэндзи сел напротив, стянул перчатки, положил их на край стола. — Сегодня я решил дать себе хотя бы пару часов без мыслей о завтрашнем выпуске.
Они чокнулись маленькими фарфоровыми чашечками. Сакэ было тёплым, чуть сладковатым, с мягким рисовым ароматом — именно такое, какое хочется пить в декабре, когда за окном уже темно в шесть часов вечера.
Разговор начался легко, по привычной схеме людей одной профессии, которые не виделись уже долгое время.
Сначала поговорили о погоде: Харуо пожаловался, что зима в этом году слишком мягкая и поэтому простуды держатся дольше обычного. Потом о ценах — рис подорожал, бумага для газет выросла в цене на тридцать два процента за последние полгода, уголь тоже не дешевеет. Перешли к текущим новостям: кто из министров недавно купил новый особняк в районе Акасака, кто из депутатов тайно встречался с представителями американских нефтяных компаний, кто из крупных текстильных магнатов начал переводить капиталы за границу, несмотря на официальную линию правительства.
— А у вас в «Асахи» всё по-прежнему? — Харуо подлил ещё сакэ. — Тираж не проседает?
— Пока держимся. Но приходится каждый месяц придумывать что-то новое. Читатели хотят больше фотографий, больше историй про киноактрис, больше каких-то необычных событий. А нам приходится печатать речи премьера и отчёты о промышленном росте.
Харуо тихо хмыкнул.
— Накамура сейчас везде. Открытие нового моста через Сумиду — Накамура. Осмотр опытного бронепоезда на учениях — Накамура.
