Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Я ещё раз поглядел на своё отражение. На чужое, будто бы постаревшее лицо. На припухлую щёку. На светлую, отросшую и загустевшую щетину. На глаз, который смотрел жёстко и как-то не очень по-больничному.
Нет. С таким лицом по лазаретам не валяются.
Я осторожно вернул повязку на место. Повязал, как смог. Не так ровно, как Чума, конечно, но сойдёт. Как раз в этот момент в дверь постучали. Кулаком, по-солдатски.
Я поднял голову.
— Войдите.
Дверь отворилась, и в землянку, пригнувшись в проёме, вошёл Громила.
Он прикрыл за собой дверь и остановился у порога. Несколько секунд смотрел на меня, будто сравнивал с тем, что видел вчера. Или позавчера. Или в первый день нашего с ним знакомства на полевой кухне.
— Ну что, товарищ прапорщик? — сказал он наконец. Голос у него был низкий, глуховатый. — Как себя чувствуете?
Я отложил зеркальце на тумбочку.
— Нормально.
Он хмыкнул. Не поверил, видать. Скользнул взглядом по моей повязке, по тому, как я сидел — ровно, но сдержанно, чтобы лишний раз не тревожить бок. Потом прошёл внутрь, тяжело ступая, и встал у стола.
— Ага, — протянул он. — По вам видно.
— Ты чего пришёл? Пожалеть меня?
— Вот ещё, — фыркнул Громила. — Было б кого.
Сказал грубо, как всегда. Но при этом уголок его рта дёрнулся. Да и взгляд сразу стал чуть мягче. В другое время он, может, добавил бы ещё что-нибудь едкое. Сейчас не стал.
Некоторое время мы молчали.
Потом он спросил:
— Идти готовы?
Я поднял на него глаза.
Вопрос был задан как будто между делом. Простенько. Будто он спрашивал, выйду ли я на плац перекурить.
— А ты? — ответил я с улыбкой.
Хохотнул, низко, гортанно. Потом посерьзнел.
— Переход-то сдюжите? — проговорил он уже тише. — Идти, как ни как, не два шага. Несколько километров.
Я не ответил сразу. Медленно поднялся с койки. Бок неприятно напомнил о себе, но терпимо. Я расправил плечи, переждал секунду, чтобы тело не качнуло, и только потом сказал:
— Все будет нормально.
Он следил за мной внимательно. Очень внимательно. И, пожалуй, больше, чем мне хотелось бы. Видел, как я сначала задержал дыхание, когда встал. Видел, как не до конца разогнулся сразу. Видел всё. Но спрашивать повторно не стал.
— Ну да, — проговорил он, коротко кивнув. — Не гляди, что железякой в пузо получили, а все такой же стреляный воробей, как всегда.
— Сомневаешься?
— Нет, — он качнул головой, — вы сомневаться не разрешали. Или как?
Я улыбнулся, но ничего не сказал.
Я наклонился. Осторожно, чтобы не дёрнуть рану. Взял ремень, снял с вешалки китель надел, подпоясался.
— Далеко пойдём? — спросил он спустя секунду.
— Не очень.
— Вверх?
— Увидишь.
Он тихо выдохнул носом. Наверное, хотел чертыхнуться, но сдержался.
— И как вас товарищ лейтенант отпустил? Не рано ли вам выходить?
— Отпустил. Видишь же?
— Вижу, — вздохнул Громила, — и еще вижу, что мне, в мой выходной, с вами придется топать.
— Если хочешь, можешь оставаться. Я тебя не тащу.
Громила сначала застыл так, будто его молнией прошибло. Потом потемнел лицом. Обиделся видать.
— Да ладно вам… Я ж это так. Просто…
— Пойдем ко мне в каптерку. Возьмем снаряжение и оружие в оружейке, — проговорил я, взяв панаму.
— Я, товарищ прапорщик, чего спросил-то, — заговорил он, пока я надевал панаму. — Если станет худо — вы скажите. Без геройства.
Я поднял взгляд.
Вот оно. Не «не сдохни по дороге". Не "не хочется вас тащить обратно». А именно это: если станет худо — скажи. То есть, он уже внутренне согласился меня прикрывать. Взять часть тяжести на себя. И сделал это без красивых слов.
Я кивнул.
— Скажу.
— Угу, — буркнул он. И тут же добавил, будто сам себя одёрнул: — Только лучше чтоб не стало. А то не хочется вас на горбу тащить.
Я хмыкнул.
— Это уж как пойдёт. Ладно, выходим.
Он посторонился, пропуская меня к двери. Уже у самого выхода не удержался:
— А если там этого… ну… этой травы не окажется?
Я остановился. Обернулся вполоборота.
— Значит, пойдём дальше.
Громила моргнул.
— А если окажется, что трава не та?
— Тогда тоже пойдём дальше.
Он засопел. Немного раздражённо, немного уважительно. Так сопят люди, которые понимают, что спорить уже поздно.
Я толкнул дверь плечом. Снаружи в землянку сразу вошёл сухой солнечный свет и запах горячей пыли. Где-то на плацу кто-то закричал, засмеялись, потом рявкнул мотор. Шишига выкатывалась из-под навеса.
Я шагнул наружу. Громила вышел следом.
Дверь за нами закрылась.
И только тогда он спросил совсем тихо, почти под нос:
— Слушайте, а на кой черт вам вообще нужна эта трава?
От автора:
* * *
НОВИНКА! Он выжил после нападения безумного мага и забрал его силу. Три клана пытаются его переманить, а тайное Братство — убить. Но он не сдаётся и осваивает магию в современной Москве. https://author.today/reader/574465
Глава 23
Я шагнул на утоптанную землю, поправил ремень, чтобы не давил раненный бок и только после этого ответил:
— Нужна — значит нужна.
Громила, уже вышедший следом, недоверчиво покосился на меня. Но без обиды. Он вообще, кажется, уже понял, что если я не хочу чего-то говорить, то клещами из меня это не вытащишь.
— Понятно, — буркнул он. — Объяснили, так объяснили.
Я ничего не ответил. И без того на разговоры тратить силы не хотелось. Идти получалось нормально. Даже держаться ровно получалось. Но стоило сделать неловкий шаг или неудачно вдохнуть глубже, как рана напоминала о себе сразу, без лишних церемоний.
Зайдя в каптерку, чтобы взять там вещмешки и немного припасов в дорогу, мы свернули к оружейке.
Двор заставы жил своей обычной жизнью. Кто-то волок ящик. Свободные бойцы заканчивали с уборкой пожарища от кухни. Из-под навеса рявкнул мотор генератора, потом захлебнулся и затих. Кто-то выругался на это матом.
Дежурный торопливо выдал нам с Громилой автоматы и подсумки с запасными магазинами.
— О! — раздалось сзади. — А это ещё что за самодеятельность, товарищ прапорщик?
Я даже оборачиваться не стал. И так понял, кто пришёл.
Чума влетел в оружейку быстро и, при этом, как-то возмущенно топоча. Он застыл у порога. Принялся переводить взгляд с меня на Громилу, с Громилы на автомат у меня в руках, и по этому взгляду было ясно.
— Куда это вы собрались, товарищ прапорщик? — спросил он, хотя вопрос был, скорее реторичиским. — Вы что это оба удумали?
Громила кашлянул в кулак и почему-то отвернулся к стене, делая
