Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Генерал смотрел на него долго.
— Основания, — наконец сказал он. — Мне нужны юридические основания. Не твоя уверенность. Уверенность — это не документ. Это просто мнение. А мне нужны факты, которые я смогу положить на стол маршалу ди Монтальто, если тот спросит, почему мы устроили погром в доме человека, которого вчера приглашали на приём.
Марко выпрямился.
— Факты следующие. Войзеро Летемика посещает этот дом в среднем раз в четыре дня уже больше месяца. Никогда не приходит в одно и то же время, но всегда уезжает через два-три часа. Никогда не появляется на улице одна — всегда с машиной и водителем. За всё время наблюдения она ни разу не была замечена ни в одном другом месте, кроме рынка и этого дома.
Он сделал паузу.
— Дальше. При попытке проверки проводки под видом аварии нас пустили только на первый этаж. Второй этаж закрыт. Две комнаты имеют наружные задвижки — кованые, тяжёлые, явно не для хранения белья или старой мебели. Во время нашего присутствия сверху один раз отчётливо скрипнула половица. Один раз. Потом была тишина. Как будто кто-то замер.
— Один скрип, — повторил генерал, и в его голосе появилась усталость. — Один-единственный скрип половицы в деревянном доме. В доме, где живут люди. Где ходят слуги. Где может просто упасть книга.
— Это был не слуга, — сказал Марко. — Слуги ходили за нашими людьми по пятам. Наверху никого не должно было быть. Но кто-то был. При этом они прятали Войзеро.
Ди Санголетто провёл ладонью по лицу.
— Допустим. Допустим, там кто-то прячется. Почему именно Арборе? Почему не родственник? Не больной племянник? Не контрабандист с золотом? Почему сразу самый разыскиваемый человек в провинции?
Марко продолжил:
— Я не прошу врываться ночью с карабинами. Я прошу официальный обыск. Днём. С понятыми. С протоколом. С представителем муниципалитета. Если там никого нет — мы извинимся. Рас получит компенсацию. Я лично принесу её в конверте. Но если там Арборе… — он сделал паузу, — тогда мы закончим эту гонку за таинственным шпионом за один день.
Ди Санголетто встал. Подошёл к шкафу, открыл дверцу, достал бутылку граппы и два стакана. Налил в оба. Один пододвинул Марко.
— Пей.
Марко взял стакан, но не стал пить.
Генерал выпил свой одним глотком, поставил стакан на стол с тихим стуком.
— Знаешь, почему я до сих пор сижу в этом кабинете? Потому что я научился считать. Не людей. Риски. Когда риск оправдан, а когда — нет. Сейчас ты просишь меня поставить под удар всю нашу политику в провинции. Одним росчерком я могу сделать из Раса Уольдэ-Гийоргиса героя сопротивления. Его будут носить на руках от Аксума до Джиммы. А мы получим ещё один очаг, который придётся заливать кровью.
Он посмотрел на Марко очень внимательно.
— Ты понимаешь, что если ошибешься, это конец не только твоей карьеры? Это конец доверия. К нам. К итальянской администрации. К тому, что мы здесь пытаемся построить.
— Понимаю, — ответил Марко спокойно. — Поэтому я и пришёл к вам. Потому что я ваш помощник по самым деликатным делам и знаю вас как человека мыслящего и с очень хорошей интуицией. И моя интуиция меня тоже ещё не подводила, вы ведь знаете это по прошлым делам.
Генерал помолчал.
— Сколько у тебя людей?
— На проведение операции у меня есть двенадцать человек. Плюс двое понятых из муниципалитета, которых я уже предупредил. Они согласятся.
— А если там засада?
— Тогда будет бой. Короткий. Но я не думаю, что Рас решится на открытое сопротивление. Он слишком осторожен.
Ди Санголетто взял ручку, покрутил её в пальцах.
— Когда ты хочешь это сделать?
— Завтра. Утром. Войзеро обычно приезжает между десятью и двумя. Значит, мы придём в девять тридцать. Пока она ещё не появилась.
Генерал молчал почти минуту. Потом открыл ящик стола, достал чистый бланк приказа, поставил дату — 17 декабря 1937.
— Я подпишу, — сказал он. — Но с условием.
Марко ждал.
— Если через сорок минут после начала обыска Арборе не будет найден — ты лично, на месте, отдаёшь приказ прекратить все действия. Никаких «ещё пять минут», никаких «проверим подвал». Никаких «может быть, в саду». Сорок минут. Потом все уходят. И ты пишешь рапорт. Сам. Своей рукой.
Марко кивнул.
— Согласен.
Генерал подписал. Поставил большую круглую печать. Протянул бумагу через стол.
— Это твой последний патрон, Марко. Если промажешь — я тебя не прикрою. Не потому, что не захочу. Потому, что не смогу отбить тебя от Маршала ди Монтальто и его гнева, несмотря на нашу с ним дружбу.
Марко взял приказ и убрал его в папку.
— Спасибо, сеньор генерал.
— Не благодари раньше времени. Просто найди там этого шпиона. Или исчезни.
Марко повернулся к двери. У самого порога генерал его окликнул:
— И ещё одно.
Марко остановился.
— Если Арборе действительно там… — ди Санголетто сделал паузу, — постарайся взять его живым. Нам нужны имена. Все имена. До последнего.
Марко кивнул ещё раз. Дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно.
В коридоре было пусто. Марко спустился по лестнице, вышел на улицу, над городом висел густой туман, смешанный с дымом от тысяч очагов. Он остановился на ступенях. Достал папиросу. Закурил. Оставалось всего восемь дней до Рождества. Но ему они уже не нужны. Всё решится уже завтра.
* * *
В 7:17 утра небо над Аддис-Абебой ещё сохраняло ночную синеву, но на востоке уже проступала тонкая розовая полоса. Марко проснулся без будильника. Он лежал несколько минут, потом встал, умылся холодной водой из жестяного таза, оделся и позавтракал. На столе лежал приказ генерала — единственный лист, который сегодня решал всё.
В 8:03 он уже был в оружейной. Раздал подчинённым оружие: двенадцать человек получили по карабину «Чеки» образца 91-го года, четверо взяли ещё и револьверы «Глизенти», двое — короткие ломы и кувалды, завёрнутые в мешковину, чтобы не гремели. Никто не шутил, не перебрасывался фразами. Только короткие команды: «Проверить затвор», «Обоймы полные?», «Патроны в подсумки». Когда всё было готово, Марко посмотрел на часы. 8:28.
Четыре машины стояли во дворе: две «Фиалки» с потрёпанными брезентовыми верхами, один «Балилла» с затемнёнными стёклами и старый грузовик «ОМ» с деревянными бортами, в кузове которого разместились остальные. Марко сел
