Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
— Ты когда исповедовался последний раз? — будто и не слышал отговорки отец Николай. В чадящем свете керосинки он казался больше, чем был до этого.
— Не помню уже когда, — неожиданно для себя виновато ответил Сидор. Что-то такое исходило от этого попа, делавшее его маленьким и слабым, захотелось вдруг выговориться и переложить всё на собеседника. Но он отмел это желание, посчитав, что сказанное будет опасно для всех.
— Так давай, начинай, — терпеливо проговорил священник, тоже наклонившись чуть вперёд, так что между ними оставалось совсем немного пространства.
— Ну, изволь, — он перекрестился и начал привычной скороговоркой: — Исповедуется раб Божий Сидор. Каюсь в своих грехах...
— Да перестань ты тарахтеть, — не скрывая раздражения, перебил его отец Николай. — Вот зачем ты так? Ты же не перед аналоем в очереди отстоял, чтобы отпущение получить за пьянку и побитую жену. Вижу, что запутался ты, один остался. Так что давай, по-настоящему. От сердца. А я постараюсь помочь.
— Это с чего ты вдруг помогать мне надумал? — недоверчиво спросил Сидор. — Я тебе никто и звать меня никак — как пришел, так и ушел. На родню похож? Не, это было уже, — он огорченно взмахнул рукой.
— Считай, долг отдаю, — чуть помолчав, медленно произнес священник. — Меня однажды незнакомые люди выручили... Крепко помогли, если правду сказать, жизнь спасли. Я тогда зарок себе дал, что тоже помогу чужому. Вот встретил тебя и решил — время настало. Понял?
— Ага, — кивнул Сидор. — Наверное.
— Ну давай тогда, раб Божий, облегчай душу.
***
Сколько они просидели, Сидор не сказал бы. Казалось, он всю свою непутевую жизнь рассказал, вспоминая то одно, то другое. Отец Николай потом долго молчал, глядя на лампу, будто прикидывал, продержится ли чудом не лопнувшее от надкола стекло, или все же пора заменить его.
— Моя задача как пастыря — попытаться отговорить тебя, — сказал отец Николай немного виновато, давая понять, что говорит для порядка, не от себя, и, увидев вскинувшего голову собеседника, тут же торопливо добавил: — Но я не буду. Как человек, я тебя поддерживаю. Поэтому могу только дать совет: уезжай отсюда побыстрее. Далеко. И затаись надолго. Здесь тебя уже ищут. Ко мне приходили, спрашивали. Оно, конечно, по такому описанию каждого второго хватать надо, но ты не рискуй. К тому же твой враг знает о тебе и ты дополнительно накажешь его ожиданием. Ведь он каждый день будет ждать, что это случится.
Сидор не стал говорить, что и без такого совета уехал бы как можно быстрее. Он даже вдруг придумал, куда надо перебираться. Но отвечать ничего не стал. А если мнение священника изменится со временем и он кому-нибудь расскажет, наплевав на таинство? А вот следующий вопрос оказался неожиданным.
— У тебя есть запасные документы? На другое имя?
— А? Нет, — рассеянно ответил Сидор, раздумывающий над тем, хорошо ли он придумал с местом, куда поедет.
— Держи, — полез в свой портфель отец Николай. — Не Бог весть что, но пригодится. Потому что узнают, кто ты, очень быстро.
Сидор посмотрел на переданную ему бумагу. Сложенный вдвое листок, на развороте отпечатано «Паспорт», причём слово было разорвало пополам советским гербом, а ниже буквами помельче: «Действителен один год». Такие выдавали крестьянам, уезжающим в город. Найдёшь работу — дадут книжку с пропиской, а нет — так вернёшься назад.
Новые паспорта ввели всего два года как, но Сидор не спешил его получать, а ездил по стране с расчётной книжкой, где стояла прописка в Чардали. Но документ видел не раз, как без этого. По такой работе всё должно быть правильно, чтобы никто ничего даже не думал. А теперь место жительства оказалось отравой.
Срок действия крестьянской бумажки кончался через три месяца. Хватит с лишком, чтобы найти что получше. Странно было то, что обладатель документа тоже оказался Сидором. Осипов Сидор Андреевич, девяносто пятого года, уроженец Нижегородской губернии, русский, крестьянин-единоличник, проживающий в селе Екимовичи Западной области, неграмотный.
— Спасибо, — сказал он, сложив документ и спрятав его в бумажник. Потом встал и протянул руку: — Ну что же, давай прощаться.
***
Сидор не стал расспрашивать, что за приметы называли те, кто его ищет. Какая разница? Как там рассказывал покойный Федосей? Сейчас уже толком и не вспомнить порядок. Русский, средних лет, два аршина семь вершков, худощав слегка, русоволосый, волосы короткие, густые, чуть вьются, брови темнее волос, узкие, глаза темно-серые, чисто выбрит, губы полноваты, нос с небольшой горбинкой, уши обычные, ни шрамов, ни родинок приметных на лице нет. Если не каждый второй, то ненамного меньше.
Хуже всего дело оказалось с саквояжем, спрятанным вроде в безлюдном и малопривлекательном месте на берегу моря. Но, когда Сидор пришел туда после расчета с Лидой, то буквально в паре метров от схрона обнаружил шумную компанию с вином и закусками. Двое кавалеров обхаживали пару дамочек. Прибыли недавно, только начали раскладывать на прихваченном покрывале еду и расставлять стаканы. Пришлось засесть неподалеку и ждать, пока уйдут. Мужики петушились, громко и неумело рассказывали анекдоты, женщины натужно смеялись. Вперемешку пошли байки о боевых подвигах, скорее всего, брехня чистой воды. Но никого это не волновало, в нужных местах басни сопровождались охами и всплесками ладоней.
Сидор приготовился долго ждать, но положение спас один из мужчин. Дело не дошло даже до совместного пения. Кавалер, который повыше, вдруг начал стремительно пьянеть. Сначала он зачастил с выпивкой и наливал себе вина из хреновенького бурдюка, не дожидаясь общего тоста, потом и вовсе замолчал, а спустя еще три стакана побледнел, встал, сильно покачнувшись, шагнул сначала в сторону кустов, за которыми ждал Сидор, но потом земля качнулась и направила его к морю, где пьяницу сначала шумно вырвало, потом процедура повторилась. Наконец, громко отплевываясь, он упал лицом вниз прямо у полосы прибоя, так что его ноги довольно смешно время от времени приподнимало волнами.
Расстроенный внезапным окончанием гулянки, товарищ пьяницы оставил дамочек вдвоем и пошел искать извозчика. Женщины сидели, тихо переговариваясь и даже почти не прикасаясь к закускам. Наверное, собирались вволю попеть на свежем воздухе, а теперь не сложилось.
Радовался один Сидор, наконец-то дождавшийся возможности получить свой груз. И не только. Сидеть в кустах надоело хуже горькой редьки, к тому
