Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
— Понятно. Что ещё?
— Ни у одного нет при себе ни документов, ни чего бы то ни было личного. Пустые карманы! Папирос и спичек даже. Лишь у одного нашёл фотокарточку, тоже чрезвычайно качественную. Представьте, герр группенфюрер, цветную!
Край фотографии был заляпан кровью, но в целом она практически не пострадала. Была размером с почтовый конверт и действительно отличалась редкой сочностью красок. Даже в Гестапо пользовались обычной чёрно-белой фотосъёмкой, цвет — невиданная роскошь.
Со снимка на немецкого генерала радостно таращилась типично еврейская семья — мужчина в пёстрой рубашке, баба в легкомысленно коротком платье и целый выводок из трёх маленьких поганцев. Фотограф запечатлел их на фоне моря, вплотную подступающего к городу с высокими зданиями, гораздо выше, чем любое в Германии, кроме, наверно, шпилей церквей.
— Вот и ответ, гауптштурмфюрер. Отвратительные твари, американские евреи, чтоб их… Только в Америке такое возможно. Это набережная Лос-Анджелеса или Нью-Йорка. Лишь американцы способны конкурировать с учёными Рейха в создании сплавов или строить абсурдно высокие небоскрёбы.
Но это не всё… Мюллер морщил лоб в предельном напряжении мысли, пытаясь понять, что это значит.
Военные США вряд ли отправят спецназ в гетто. Спасение нескольких сотен или тысяч евреев никак не повлияет на успех на поле боя. А вот тайные объединения сионистов вполне способны — чисто из национальной солидарности.
Генерал умолчал, что американское вмешательство объясняет и присутствие аппаратуры, обеспечивающей исчезновение людей и машин. К великому сожалению, захватить технику не удалось. Но в любом случае уничтожение группы американских евреев заставит их свернуть операции хотя бы на время, это — чувствительный удар по врагу.
— Похоронить падаль в общей яме. Дайте задание своим людям выяснить — как эти заокеанские выродки попали в гетто, быть может, здесь ещё есть такие. Поторопись! Скоро СД уничтожит гетто полностью, тем самым сотрёт нужную нам информацию. Все их кирасы доставить на мой самолёт, сегодня же улетаю в Берлин.
Он быстрым шагом покинул барак и направился к машине. Несмотря на одержанную победу, гетто его нервировало и раздражало. Казалось, даже слепые стены без окон смотрят ненавидящим взглядом, а то и взглядом через прицел… Нырнул в салон «мерседеса» с заметным облегчением.
В воздухе группенфюрер не отдыхал ни минуты, прокручивая в голове, в каком свете представить случившееся рейхсфюреру. Восстание в гетто, пусть малочисленное и тут же подавленное полицией, всё равно событие достаточное, чтоб сведения дошли до Гиммлера. Каждая из служб припишет себе заслуги по укрощению расово неполноценных бунтовщиков.
А что Гестапо?
Когда «юнкерс» уже выпустил шасси и приступил к снижению, Мюллер принял окончательное решение не оповещать патрона об участии тайной полиции в подготовке облавы на американцев, стоит считать, что Гестапо Минска подключилось лишь на этапе расследования. Американский след тоже не имело смысла выпячивать, иначе начнутся упрёки: почему не задействованы силы СД и ваффен-СС.
«Особый сплав» в кирасах евреев имеет какую-то ценность, но в любом случае это оснащение для подразделений специальных операций, в массовом масштабе, особенно в условиях намечающегося дефицита цветных металлов, оно неприменимо. Поскольку Вермахт находится в заведомо выигрышной ситуации и вот-вот дожмёт большевиков, вырвав доступ ко всем богатствам русской земли, пусть он использует своё преимущество обычным оружием, безо всяких чудесных диковинок, перегружающих экономику.
Мюллер одержал победу в бою на еврейском кладбище Минска, но был достаточно мудр, чтоб не выпячивать каждый свой успех, если заявление о нём чревато проблемами и неудобными вопросами. Бронежилеты и фотография с видом набережной Тель-Авива со стороны Яффо отправились в тайное хранилище.
Глава 15
15.
Андрей отогнал от себя шальную мысль: забуриться на один из излюбленных необитаемых островков в теплынь июня 1942-го года и отрешиться от бедлама современности. Погасил порыв по единственной причине — не хотел подводить-подставлять Олега несанкционированным использованием машины времени, которому и так предстоит расхлёбывать последствия трагедии на еврейском кладбище.
Им дали отдохнуть до полудня, после чего всю команду, кроме рядовых «альфовцев» Вашкевича, самым срочным образом выдернули в Комитет. На этот раз примчался заместитель директора МОССАД.
Увидев его в кабинете председателя, Андрей похолодел. Неужели разнос за гибель израильтян выльется в образцово-показательную порку в присутствии иностранного контрагента по инвестиционному договору? А когда выяснится, что разорван контракт на строительство дата-центра… Слово «п…ц» не годится, придумайте новые матерные слова для описания ситуации, старые слабоваты.
Еврей, сидевший на стуле около длинного стола для совещаний, поднялся и шагнул навстречу вошедшим. По-русски говорил довольно чисто, с характерным говорком.
— Воины! От имени правительства Израиля, лично премьер-министра и директора нашей разведки я выражаю самую глубокую благодарность за спасение наших соотечественников из Минского гетто.
Пожал руку каждому, включая самого невоенного воина — Журавкова. Пообещал забрать в Тель-Авив и предоставить самое наилучшее лечение раненому бойцу «Альфы», Вашкевич поблагодарил, но отказался — состояние средней тяжести, местная медицина справится, Костю лучше не беспокоить перелётом.
Андрей коротко переглянулся с Олегом, оба догадались — сдирание шкуры заживо и посыпание ран солью откладывается. Но оно не отменилось, просто приобрело другую и совершенно неожиданную форму.
— Просветите меня. С момента закрытия перехода минуло около 12 часов. Там, в прошлом, тоже синхронно прошло полсуток?
Андрей встретился глазами с генералом, тот кивнул: объясняй.
— Нет. Устройство перенесёт нас ровно в ту же секунду, когда оборвалась связь с 1942-м годом. Когда полицаи прорвались к порталу.
Он осёкся. Неужели этот тип потребует отправить туда, в самое пекло, спецназ ЦАХАЛа или МОССАД — отбивать атаку? Мало им трупов? Нет, еврей прилетел с более взвешенным, но всё равно авантюрным решением.
— Значит, у нас имеется время на подготовку… Андрей Сергеевич, Олег Дмитриевич. Вы оказали нам неоценимую услугу, сильно рисковали, но мы просим не останавливаться. Премьер одобрил расширение действий в гетто. Трагедия этой ночи произошла от того, что люди Айзекмана слишком доверились подпольному активу, те не вычислили доносчиков и не обнаружили, что место операции окружено. Вечером 4 июня, к окончанию погрома, его никак не предотвратить, необходимо перебросить в Минск две группы. Они займутся контрразведкой, нейтрализуют немецкую агентуру, организуют наблюдение за ближайшими кварталами, больше у немцев внезапности не получится. К тому же враги уверены: мы понесли серьёзный ущерб, это правда, и не способны возобновить эвакуацию. Способны! В эту же ночь. А дальше — планово, с взаимодействием команды из будущего и наших людей в гетто.
Опять двадцать пять… Голой жопой на раскалённые угли! Андрей почувствовал движение справа, это Олег шагнул вперёд.
