Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
— Вторая обеспечит эвакуацию павших прошлой ночью. Немцы начнут вывоз тел убитых в бою и во время погрома несколько позже, только с 5 июня. Где хранят группу Айзекмана, мы с высокой вероятностью установили. Возможно, вам это трудно понять, но МОССАД и ЦАХАЛ всегда прилагают максимальные усилия, чтоб павшие вернулись на Святую Землю.
— Ёпс… — прошептал Антон.
А ведь совсем недавно уверяли — будет исключение из правила.
— Если раньше мы рассчитывали только на межправительственный контракт, и что белорусская спецслужба будет действовать исключительно в приказном порядке, сейчас премьер распорядился выделить из особого фонда премию всем участникам ночного боя — по 200 тысяч шекелей. Господин генерал! — израильтянин обернулся к председателю. — Я могу вручить им пароли от криптокошельков?
Председатель не был готов к такому повороту. Стимулирование личного состава путём скармливания премии от иностранца — полный абсурд, ни в какие ворота не лезет, верные служаки обязаны получать ништяки только из родной кассы, исключительно из хозяйских рук. Но если отказать, как отреагируют люди, в этой деятельности ключевые и незаменимые, когда мимо их клювов пролетят обещанные деньги — около 70 тысяч долларов? Уж бюджет КГБ точно не потянет равную сумму, своими деньгами не компенсировать.
Генерал передёрнул плечами и отвернулся, всем своим видом показывая: валяй, но я этого не видел и не слышал. Безобразие форменное…
Сам он не получил ни цента, зато тыловому Гене Журавкову досталась заветная флэшка с равным доступом к пещере Алладина. И Зине Белкиной тоже, но та хотя бы принимала детей в гараже, рискуя словить шальную пулю. Одну флэшку разведчик просил передать Константину, как только тот залечит рану и вернётся из госпиталя, это по справедливости.
Вышли в приёмную и, пока не рассосались по двум машинам, Олег резюмировал:
— Все всё уловили? Еврей ясно дал понять: контракт недовыполнен. Готов подкинуть деньжат, но только чтоб мы продолжили класть голову в пасть тигру и добить результат до намеченного.
— Большие деньги… — вздохнула Зина, никогда в своей комсомольской жизни не прикасавшаяся к подобным суммам.
— Просто пыль по сравнению с фрахтом бизнес-джета для срочного полёта Бен-Гурион-Минск и обратно. Значит, у Биби и его спецслужб ставки многократно выше. Выше нос, камрады. У нас точно в запасе несколько дней отдыха. Не считая марш-бросков с полной выкладкой, — Олег выразительно глянул на Вашкевича с намёком «не переусердствуй». — Уверен, к следующей акции израильтяне не будут торопиться и всё продумают тщательнее.
Он просчитался. Уже через трое суток две обещанные группы хмурых парней характерной семитской внешности и в замызганном прикиде типичного обитателя гетто ждали у гаража билетов в прошлое. Шагнули в портал, и конвейер спасения заработал вновь.
Впрочем, первый заход в гетто вышел таким боком, что о спасении пора было подумать в отношении участников операции. Андрей открыл границу между прошлым и будущим вплотную к стене обветшалого дома из почерневших брёвен. Именно там, по предположению израильской разведки, находились тела погибших.
В лицо дыхнуло летним теплом, июньский день только заканчивался… А также запахом гари. Где-то вдалеке хлопали выстрелы, один гораздо ближе, за ним — просто нечеловеческий вопль человека, только что потерявшего кого-то родного. Снова грохнула винтовка, вой оборвался.
— Соратники! Погром не кончился. Дождёмся ночи? — спросил Андрей, обернувшись, но старший еврейской команды отрицательно покрутил головой.
В щель между окном портала и стеной протиснулся и упорхнул «мавик».
— Застыли! — шепнул Антон. — Тут, мать их, какая-то начальственная делегация. «Мерседес», два «хорьха»… Андрюха, не раскатывай губу, охраны — целый грузовик гадов привезли. Машинки спереть не удастся.
Старший израильтянин протиснулся к оператору дрона и впился глазами в экран. А когда из дома вышел человек в эсесовской форме, взмолился:
— У беспилотника есть оружие⁈
— Нет. А что?
— Это же Генрих Мюллер! Группенфюрер СС, шеф всего Гестапо!
Клацнули затворы.
Андрей моментально убрал переход, рискуя «мавиком». В теории, если брать за точку отсчёта время открытия-закрытия, квадрокоптер застыл в воздухе как насекомое в янтаре. Надо надеяться, связь с ним возобновится сразу.
— Ты чего? — возмутился еврей.
— Пресекаю ваши необдуманные поступки. Во-первых, немцев там десятка четыре, не полицейская шантрапа, а эсесовцы. Вступите с ними в бой — умрёте и не выполните задачу забрать тела, а ещё наведёте на нас. Во-вторых, Мюллер — одна из главных фигур в Рейхе. Не в первом десятке, конечно, но тем не менее. Его ликвидация в 42-м году настолько перевернёт историю, что мама дорогая. Опять будем отменять исчезновение Израиля?
Судя по мрачной носатой роже главного спецназовца и бойцов за его спиной, они ради скальпа Мюллера были готовы рискнуть. Вмешался Олег, стоявший за израильтянами.
— Лейтенант! Приказываю открыть портал, втянуть дрон и немедленно закрыть. Отматываем три часа на острове и возвращаемся в гетто. Если за время возвращения дрона кто-то выпрыгнет на улицу — пусть ждёт нас здесь. Если дождётся живым, конечно.
Наверно, в этот момент «товарищи по оружию» возненавидели майора госбезопасности больше, чем какого-то палестинского террориста-смертника. Но смирились. В итоге вынос тел состоялся как обещано — тремя часами позже. Сопровождался единственным выстрелом в голову часового, охранявшего мертвецкую, этот 19-й труп евреи тоже закинули в гараж. Пусть Гестапо думает, что исчезнувший полицай помог подполью спрятать и похоронить погибших.
— А мы думаем, что спасителям Генриха Мюллера гордиться нечем, — процедил один из улетавших и одарил ненавидящим взглядом.
Первую группу, умотавшую в свою страну, возместила вторая, более многочисленная. Разогнались до невиданного темпа. Очередная команда каждой ночью предпринимала вылазки в 42-й, порой — дважды.
Люди Олега тоже не прохлаждались. Летом начались операции зондеров, шуцманов и полицаев в партизанских зонах с сжиганием деревень, чьи жители заподозрены в помощи лесным отрядам, проблема уговоров спасаться отпала, люди с готовностью шли за надеждой. Фактическим ограничением являлась только возможность обустроить эмигрантов из прошлого — славян в агрогородках Беларуси, семитов — в израильских кибуцах.
Тщательно отслеживали изменения истории, из заметных случилось только одно. Деревня Поречье, символ геноцида белорусов, исчезла из числа знаковых, она заранее опустела, когда в неё пришли каратели. Сожгли пустые дома и только. Теперь ведущую роль взяла на себя Хатынь, возможно — не навсегда. Дойдёт время и до неё!
Андрей, проживавший две жизни — в 2026-м и 1942-м годах, причём в прошлом гораздо больше, спросил Олега в перерыве между заданиями: отчего такая спешка.
