Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Спасти детей из 42-го

Глава 1

1

Сидели хорошо. Можно даже сказать — душевно. Подполковник Кочергин поднял рюмку с коньяком и объявил тост:

— За отважного путешественника во времени!

Майор Синицын принял здравицу, но всем своим видом показал: мол, заслуги мои преувеличены, не смущайте меня, я просто выполнял работу. А что поцарапало — так и посреди тротуара можно споткнуться, ногу подвернуть, ничего страшного. Взял свою рюмку и чокнулся с начальником управления, под руководством которого служил до лета, до начала сумасшедшей истории с перемещениями в 1941-й год. Стекло звякнуло и о рюмки других восьми офицеров, прибывших в Ратомку отметить успех товарища.

Быстрое продвижение и награждение на новом месте службы имеет такую специфику: в новый коллектив врастаешь, а с прежним связывает прошлое, сразу не расстанешься с людьми, с которыми тянул лямку бок о бок добрый десяток лет. Не говоря о том, что Олега вынесло наверх не благодаря каким-то особым талантам, а чисто по стечению обстоятельств, уникальный портал для путешествий в военные годы обнаружился в каких-то 10–15 минутах ходьбы от его дома. Свежеиспечённый майор чувствовал некоторую неловкость. В той или иной мере с задачей справились бы все сидящие за столом его коллеги. Вероятно, Кочергин не полез бы в гараж сразу после знакомства с Лиходеевским, а действовал строго по протоколу, по инструкциям… Может, погибших случилось бы меньше, сейчас не переиграешь.

К сидящим за столом чекистам вышла супруга Олега Регина с переменой блюд. В совокупности её достоинств и, мягко говоря, некоторых неоднозначных свойств, огромный вес занимало умение готовить. Родители миссис Синицыной хорошо помнили голодное послевоенное время в Беларуси, когда товарищ Сталин, услышав про Фултонскую речь Черчилля, приказал туже затянуть пояса и готовиться к новой войне, в которой бывшие союзники не будут снабжать продуктами — целыми караванами судов, а, наоборот, станут врагами. Поэтому в конце 1940-х белорусы голодали куда тяжелее трёх лет оккупации. Пирожки из лебеды помнились именно с той поры.

Вот и повелось: гости должны быть накормлены щедро, любой ценой. Культ еды никуда не пропал и в 1960-е годы, когда с гастрономическими товарами полегчало, затем ещё усилился в 1980-е, стоило колбасе и другим вкусностям попасть в категорию дефицитов. Особым шиком считалось метнуть на стол богатую снедь, в обычном магазине недоступную, её «достали» по блату и, конечно, мастерски приготовили. С середины 1990-х товарные дефициты канули в прошлое, многие предпочитают посидеть в кафе или быстро закинуть в себя фаст-фуд. Если выдаётся пикник или юбилей — вызвать кейтеринг. Регина подобным образом не поступала ни разу, всегда готовила сама, предпочитая раньше отпроситься с работы и простоять у духовки до полуночи. С недавних времён у неё появилась старательная ученица Зина Белкина, та с юности точно не избалована мак-драйвами и бургерами.

— Утка по фирменному рецепту моей мамы, фаршированная черносливом, яблоками и… угадайте сами — чем.

Она взгромоздила на обеденный стол поднос размером едва ли не с боевой дрон, как ещё донесла и не уронила, сама замерла в ожидании оценки. Как дочь военного и жена гэбиста, прекрасно знала, что некоторые застольные разговоры не для её ушей, и стоит удалиться, но уход на кухню до того, как услышала похвалу своей стряпне — выше сил любой женщины.

Мужики, умявшие энное количество холодных закусок, потом жульены с грибами и курицей, наивно полагали, что это и всё, потом срубили по отбивной с картофельным пюре, и вот ещё…

— Оставьте место для торта, — с улыбкой предупредил Олег Дмитриевич. — Иначе нанесёте моей дражайшей смертельное оскорбление.

— Как ты ещё форму выдерживаешь! — изумился Кочергин. — По весне расплывался словно офисный планктон. Писать тебе в аттестации «в строевом отношении подтянут» рука бы дрогнула. Сейчас, даже после больницы — боец!

— Так это с гостями, — вздохнул майор. — Началась новая жизнь. В обычные дни считаем с женой калории, носим фитнес-браслеты. Держим баланс жиры-белки-углеводы. Сейчас ранка поджила, снова меня как молодого погонят на полосу препятствий, марш-бросок с полной выкладкой… Кто служил в обычных войсках, знает. Начальство почему-то считает, что на задании нам придётся воевать с кем-то типа американских морпехов, причём — голыми руками.

Сама мадам, автор продовольственного изобилия, хранила талию и умеренность форм, хоть вряд ли готовилась вручную ломать хребты наёмникам из Французского иностранного легиона.

— Круто! — позавидовал кто-то из молодых. — Вам в команду пополнение не нужно?

Зря он это сказал при начальнике управления. Олег попытался перевести всё в шутку, убеждал: перспективы неопределённые, не исключено, что спецгруппу расформируют, и он сам вернётся на прежний участок работы.

Чем он занимался конкретно, бывшие сослуживцы точно не знали, довольствовались слухами. В том специфика работы: о ней в полной мере осведомлён лишь непосредственный начальник, сосед — только в том объёме, что позволено. Информация о спасении детей из 1941-го года расползлась, но без подробностей. А в КГБ не те нравы, чтоб пихать майора локтем и после очередной рюмки приставать: «Ну, мне-то скажи! Братан! Мне-то можно, знаешь же, я — могила». Вообще-то не распускать язык после выпитого входит в базовые навыки чекиста, кто сим талантом не владеет — с вещами на выход.

Была ещё одна причина утаивать львиную долю правды. Награда от Президента, повышение звания — всё это здорово, но в понедельник ожидался разбор полётов с аналитиками. Те точно не станут гладить исключительно по шерсти. Майор посматривал в окно столовой, за которым ветер нёс сорванную сентябрьскую листву. Будущее представлялось гораздо более туманным, нежели тогда, когда выполнял сложную, но вполне понятную работу в Управлении по Минску и Минской области. Неприятные предчувствия не могла вытеснить и победить даже шикарная фаршированная утка, принесшая Регине комплименты от гостей и лавры триумфатора.

* * *

Лейтенант Андрей Сергеевич Лиходеевский явился на совещание после первой примерки формы. Естественно, носить её намеревался как можно реже, лишь по особо торжественным случаям, когда иначе запрещено. Не потому что, как это объявлялось в советских винно-водочных отделах: «Гражданам в спецодежде спиртное не отпускается». Сотрудники КГБ не стыдятся своей службы, скорее — гордятся, но афишировать принадлежность к ней не стремятся.

Председатель назначил сбор на 12−00 в своём кабинете, значит — в узком кругу, хоть число так или иначе посвящённых в операцию «Ратомка» исчисляется сотнями. В приёмной уже ждали Олег,