Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
Потом уже, сидя на краю кровати, он вспомнил: надо сделать кое-что очень важное. Быстро, будто опаздывая куда-то, он оделся в домашнее, полез в платяной шкаф, безошибочно вытащил нужное из-за стопки белья и пошел в дом.
Тела уже лежали в гробах, переодетые и совсем непохожие на себя в жизни. Священник бубнил псалмы, какие-то люди со свечками сидели на лавках. Не глядя ни на кого, Сидор подошел к Софико, положил ей в гроб заколку, хранимую им с той самой первой ночи, и ушел, дав, наконец, волю слезам.
***
Странное дело — поплакав, он сразу уснул. Будто кто-то враз ослабил туго натянутую струну. И снов никаких он не помнил до того самого момента, как на рассвете кто-то тихонечко забарабанил ему в дверь.
— Открыто, — пробормотал Сидор, догадываясь, кто это стучит, такой вежливый, но нетерпеливый.
Казак вошел, не скрипнув ни дверью, ни половицей.
— Ты как? — спросил он тихо, почти шепотом.
— Полегче, — ответил Сидор, вставая и шаря в потемках по спинке кровати в поисках одежды. — Это хорошо, что ты пришел. Дело есть одно, — и, не дожидаясь ответного вопроса, спросил: — Внизу никого?
— Нет, — сказал Трифон, недолго подумав, — только священник в дальней комнате, ну... где они... и там же какие-то женщины.
— Пойдем со мной, — позвал Сидор и вышел из флигеля, застегивая на ходу брючный ремень.
Они молча дошли до кабинета Григория и казак невольно остановился у двери: без Абашидзе он до вчерашнего дня сюда не заходил.
— Не стой, пойдем, — дернул его за рукав Сидор и затащил в комнату. — Вспомни, ты вчера больше ничего не заметил? Ну, что обыскивали тут или еще какой беспорядок?
— Нет. Вот, из стола всё вывернули, — показал на то место, где вчера высилась кучка ящиков вперемешку с их содержимым.
— Хорошо, — удовлетворенно пробормотал Сидор, останавливаясь у камина, который никогда на его памяти не топили.
— А, еще в сундуке шарили, с места немного сдвинули даже, точно, — вспомнил казак. — Но там так, пощупали только. Я смотрел.
— Ну и ладно, — махнул рукой Сидор. — Пустое. Помоги, — он схватился за висевшую на стене голову тура. Голов этих там было без счету, эта ничуть не выделялась в куче охотничьей гордости. Вдвоем они сняли ее с крюка, и Трифон присвистнул, глядя в чернеющее жерло круглой, как дупло, дыры в стене.
— Ты давно знал об этом? — спросил казак, наблюдая как его напарник достает изнутри металлически позвякивающие мешочки, и с глухим шелестом опускает их на стол.
— Всегда, — просто сказал Сидор, пошарив в дыре и убедившись, что там ничего нет. — Давай назад теперь.
Они повесили на место трофей и тур снова тупо таращился со стены стеклянными глазами.
— И что... с этим..., — Трифон ошалело переводил глаза с одного мешочка на другой, и возвращался с одиннадцатого к первому. Здесь лежало гораздо больше, чем они когда бы то ни было возили за один раз. Стоимость он тоже хорошо себе представлял. Хватило бы на осуществление любого желания.
— Про эти деньги никто не знает. Так, лежали на всякий случай, — объяснил Сидор. — Твоя половина. Делай с ними что хочешь.
— А ты? — Трифон двинулся к столу, совсем немного, на пол ступни, и остановился.
— Я мстить буду, — спокойно сказал Сидор, усаживаясь на край стола. — Найду этих шакалов и всех убью.
— Где же ты их найдешь? — сомнение в словах казака было вроде и наигранным, но, скорее всего, он просто хотел что-то понять для себя.
— Я их видел, — ответил Сидор. — Нет, не вчера, — успокоил он Трифона, вскинувшего глаза. — До поездки. Они тут были, ругались. И машину их срисовал. Приметный автомобиль. Таких мало. Я найду, не пережевывай.
— Да верю я, уж сколько лет рядом. Знаю, ты упрямый, — скороговоркой выпалил казак и кривовато улыбнулся, вытерев внезапно вспотевшие руки о штанины.
— Возьми в сундуке что-нибудь, сложим, — скомандовал Сидор. — У меня поделим. Не на виду же нести, разговоры пойдут.
Трифон вытащил какую-то рубаху, справедливо рассудив, что хозяину она уже ни к чему — последнюю одёжку ему натянули. В четыре руки они набросали мешочки внутрь и Сидор пошел вперед, обняв сверток, чтобы не уронить.
Во флигеле он вывернул золото на стол и отодвинул в сторону пять мешочков.
— Они одинаковые, — объяснил он. — Хочешь, возьми любые пять других. — говорил он этом совершенно равнодушно, будто они договаривались, какой из двух хачапури, заказанных в харчевне, кому достанется. — А один сейчас поделим пополам. Бери любой, мне всё равно.
Трифон шагнул к столу от порога, на котором он так и застыл, когда вошел. Взял в руку один мешок, бросил его на стол, потом двинул к себе и от себя второй. Наконец, сел и, снова вытерев руки о штанины, выдохнул и буркнул:
— Не надо делить. Я с тобой.
— А я знал, — откинувшись на спинку стула, с явным облегчением сказал Сидор. — Но руки ты напрасно так вытираешь, потом брюки лоснятся и отстирать трудно. Лучше платком.
***
Родственники и вправду начали приезжать к вечеру. Никто из них из дома не выходил. Кто-то им там помогал, застилал постели и готовил еду, но Сидора это совсем не беспокоило. Всех их он и раньше встречал. Ничего хорошего. Может, и плохого тоже. Остальные Абашидзе его просто не интересовали.
К гробам он не ходил. Потом, когда все разойдутся. Не хотелось прощаться у всех на виду. А потому он провел день, вспоминая долгую историю их отношений. С того самого вечера, когда Григорий совершенно случайно зашел к нему посидеть. Просто потому, что в этом ресторанчике свет горел.
И Софико. Сладкая и нежная, такая хорошая... Головой Сидор понимал, что не стоит так вспоминать ее. И дело вовсе не в бабьих поверьях, что большая тоска по покойному может вызвать нечистого. Просто... вряд ли такое когда-нибудь повторится. Чтобы так — и с такой. А если бы этот... пришел к нему в виде Софико... стал бы он, зная, что не она? Сидор даже сплюнул от отвращения.
Как
