Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев
Улыбнулся мысленно, бросив ещё один взгляд на отца, тот даже рот от удивления приоткрыл, сверкая золотым зубом. А у мамули кроме удивления в глазах начал появляться страх. Кажется, я переборщил с признаниями. Но надо продолжать рассказывать свою легенду.
— И за несколько ночей ещё много других странных снов было. Большинство не помню, но некоторые такие яркие, словно цветные, художественные фильмы. Проснусь, вроде бы помню, заснул по-новому, проснулся, прежний сон забыл, а новый вроде бы помню. Опять заснул и новый сон. И так за ночь несколько раз. И все сны в своём большинстве связаны с Ленинградом, но я же там был совсем маленьким. Откуда эти сны? — я с выражением надежды на лице посмотрел на родителей.
Не хорошо их обманывать, но не рассказывать же правду. В это они точно не поверят. Я бы и сам не поверил. А в психушку я не хочу.
— Люси´, может его врачам показать, через Иосифа договориться? — взволнованный моим рассказом отец посмотрел на мать.
Кто такой Иосиф я помнил из прежней жизни. Шарипов Иосиф Салихович, муж троюродной сестры отца, тоже Людмилы. Ведущий детский врач — хирург и травматолог в ГИТО. Именно он меня лечил, когда обнаружили мою травму позвоночника.
«Нет, мне такого счастья не надо», — подумал я про себя и решил брать инициативу в свои руки.
— Папуля, давай без врачей. Я не хочу быть подопытной свинкой у эскулапов. Лучше будем вместе разбираться с моими странностями после болезни, тем более, ничего страшного, по-моему, не произошло, — начал я, но тут же был перебит мамой.
— Ничего страшного не произошло⁈ А ты свои глаза видел? Они взрослого человека. Даже твои друзья это заметили! Раечка приходила, такого порассказывала! И откуда ты так готовить научился и столько всего знаешь⁈ — маман понесло.
Кажется, у неё начиналась истерика.
— Людмила! — рыкнул отец. — Мишка прав, надо посмотреть, что с ним случилось. Все эти изменения могут иметь научное обоснование.
«Теперь и папаню понесло», — подумал я, окончательно убедившись, что несколько переборщил со своей легендой, вывалив на родителей свои изменения, которые они заметили, или заметили бы позже.
— Гера, я не знаю, что делать. Я боюсь, — мама заплакала.
Ну, всё, мамуля пустила в действие основной свой аргумент. Только вот, чего она хочет добиться своими слезами, я так и не понял. Женская логика — это отдельное понятие, которое не подвластно мужскому разуму.
Мы с отцом молчали несколько минут, пока мама не прекратила плакать. Успокаивать её в это время, только удлинять процесс слезоотделения. По телевизору шла какая-то музыкальная программа ко Дню Аэрофлота. Пел Юрий Антонов «Только в полёте живут самолёты». Песня звучала с экрана в полной тишине в нашей квартире, не считая рыдания и всхлипывания мамули.
Отец, видимо, желая отвлечь маму, когда та перестала плакать, спросил меня:
— Миша, я не понял твоих слов, что ты за четыре дня прочёл все учебники. Прочёл или разобрался в том, что в них написано?
— Разобрался, папуля. Кроме английского. Там нужно ещё поработать, — ответил я.
Отец удивлённо посмотрел на меня.
— И ты можешь сейчас решить задачи по алгебре, геометрии, физике, которые в конце учебника? — задал батя новый вопрос.
— Могу папуль. Я уже понял, что ты хочешь, это проверить, но давай я сначала поем. Кушать очень хочется. Я сам себе всё разогрею. А вы пока с мамулей пообщайтесь. Я, честно говоря, сам пока не понял, что со мной произошло и происходит, — с этими словами, я встал с дивана и отправился на кухню.
Как говориться, война войной, а обед по расписанию. Достал кастрюлю с супом из холодильника, налил в эмалированную миску и поставил на плиту, после чего зажёг конфорки под ней и под чайником. После этого вновь открыл холодильник, прикидывая, что разогреть на второе. Жрать хотелось по-взрослому. Я уже и забыл, когда у меня был такой аппетит, наверное, только в курсантские годы на первом курсе, недаром первокурсников обзывали желудками. Обнаружил, что остатков вермишели с «ленивым» гуляшом нет. Ну и ладно. Обойдусь бутербродами. Батон «Докторской» колбасы был уничтожен всего на треть, да и окорок ещё остался. Быстренько соорудил с батоном несколько бутербродов.
Сильно рыбный суп разогревать не стал. Тёплый он вкуснее, насыщеннее. Поставил блюдо на стол, добавил майонеза и приступил к поглощению пищи. Ел, как не в себя. Действительно, сильно проголодался на морозе, да и в милиции от нервов много килокалорий сгорело. Пока ел, думал о сложившейся ситуации. Вновь прошёлся по отмазке в виде клинической смерти. Дело хорошее, но лучше об этом особо не распространяться. Надо будет родителей предупредить. А так всё удачно складывается. Как говорил Доцент в известном фильме: «Тут помню, а тут не помню».
Прислушался, родители, что-то активно обсуждали под песню из телевизора. Из-за этого разобрать, о чём они там говорят, не получилось.
«Может зря я родителям ляпнул, что почти все учебники до конца прочитал и разобрался в предметах. Опять эта несдержанность, как и в милиции. Видимо, действительно, юношеские гормоны не дают покоя моей стариковской… Стоп! Зрелой душе или чему-то там, что перенеслось в меня же юного. Но с такими порывами надо в будущем что-то делать. Точнее, не допускать. Семь раз подумать и только после этого говорить. Ладно, что сделано, то сделано. Будем выжимать из сложившейся ситуации максимум», — приняв для себя решение и доев суп, я всё внимание переключил на бутерброды и заваренный чай.
Передо мной два бутера из батона с колбасой и сливочным маслом, плюс один с окороком. В бокал с горячим чаем добавляем три ложки песка и оставшуюся, уже чуть подсушенную дольку лимона. Всё, едим, получаем удовольствие и успокаиваем нервную систему. Разговор с родителями ещё не закончен. Надо и их как-то успокоить. Доев бутерброды и допив чай, помыл за собой посуду и пошёл в зал. Зайдя в комнату, увидел, что родители какие-то взъерошенные. Чувствую, не сошлись в мнениях по проблемам, возникших у их сынули, то есть у
" alt="Ян Флеминг - Квант спокойствия">