Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— У семьи большие связи? Да? — стажер вопросительно посмотрел на своих старших товарищей.

— И это возможно, Саша. Возможно. Но, вернее всего, сработала бы репутация, которую Михаил, не смотря на свои небольшие годы, заработал в своём окружении. Он был абсолютно уверен, что никто из тех, кто его знает, не поверит, если его обвинят в спекуляции. А это значит, что он не тот человек, чтобы заниматься таким делом, — менторским тоном произнёс майор.

— Евгений Петрович, а зачем же тогда Алексей Васильевич его притащил в отделение? — Левский вновь по очереди посмотрел на своих коллег и наставников.

— Саша, то, что сказал Петрович, это одна сторона медали, но есть и вторая. Всё чаще спекулянты к сделкам привлекают несовершеннолетних до четырнадцати лет. К ним нормы уголовного кодекса не применишь, а спецшколами их не запугаешь. Они уже встали на преступный путь, и их хрен исправишь. И наши сообщения в школу, для них, что слону дробина. Срать они на наши письма хотели, с большой колокольни. Вот таких ребят воры, бырыги, спекулянты обучают своим премудростям и юридическим знаниям, чтобы избежать наказания. Поэтому и надо было проверить, не человек ли Рыбы или Профессора этот Михаил. Уж больно он, как ты сказал, борзо себя вёл, — Теплов сделал небольшую паузу. — Всё понял, Саша.

— Почти, Алексей Васильевич. А когда вы поняли, что этот пацан не человек этих главных барыг с Печёрки?

— Саша, вот скажи мне, ты хоть чего-нибудь знал о тех зданиях, про которые Михаил рассказывал?

— Нет, — Левский энергично помотал головой.

— Саша, а ведь ты коренной горьковчанин, закончил десятилетку, отслужил в армии, заочно отучился пять лет в Лобаче, кстати, на истфаке, при этом служил в ППС и не раз патрулировал Свердловку. Но ты эту информацию впервые услышал от тринадцатилетнего пацана. Так? — подключился к разговору майор.

— Ну, так, — несколько недовольно ответил стажер.

— И ты думаешь, что такой умник будет спекулировать книгами. Тем более, ты видел, кто работает на Рыбу и Профессора. А про Михаила, я уверен, мы скоро ещё услышим. Этот пацан громко заявит о себе. Есть у меня такое предчувствие. Не по годам он умный и самодостаточный, — Аникеев задумчиво посмотрел на закрытую дверь.

* * *

Приехав домой и, поднявшись пешком на девятый этаж, лифт всё ещё не работал, открыл дверь своим ключом. В прихожую из зала вышла мама.

— Где был так долго? Нельзя тебе ещё столько времени на морозе находиться. Опять заболеть, хочешь⁈ — отчитала она меня.

— Нормально всё, мамуля, я тепло оделся. Практически не замёрз, — спокойно ответил я.

— Кушать будешь? — тут же переключилась на другую по её мнению проблему мама. — Практически не завтракал, а время почти четыре часа. На улице уже темнеет.

— Буду, мамуля, и побольше, — я снял с головы шапку и повесил её на вешалку.

— Сейчас твоего супа разогрею. На второе, что будешь…

— Что есть, то и буду, — перебил я мамулю, — я, действительно, проголодался. На Свердловке только три пирожка с ливером и стакан чаю перехватил, пока согревался.

— И чего ты на Свердловке делал? Зачем тебя туда понесло? — удивившись услышанному, мама остановила своё продвижение мимо меня на кухню и начала задавать вопросы.

— Поем и расскажу, — ответил я, снимая куртку, — там кое-какая проблема образовалась.

— Что за проблема? — в прихожую из зала, где работал телевизор, вышел отец.

Я по дороге долго думал, говорить или не говорить родителям о том, что попал в милицию, но всё хорошо закончилось. Тем более, майор Петрович просил молчать. Но обдумывая по дороге моё общение с обэхээсесниками, я всё больше склонялся к мысли, что наша встреча не последняя. Развёл меня Теплов со своим заявлением о знакомстве с дядей Володей. У него на лбу написано — Я закончил Высшую школу милиции. Какая к чёрту заочка. Но сыграл красиво и даже телефон всучил ненавязчиво. Звони мол, если трудности будут. Профессионально вербанул на перспективу малолетку. Молодец.

Левицкий стопроцентно ещё стажер, и, вернее всего, из ПэПСов заочников, знакомые обороты речи про борзоту. А вот Петрович — тёмная лошадка. Как мне показалось, из интеллектуалов в погонах. Такие, очень похожи на учёных. Те, млять, чем бы не занимались, на выходе у них атомная бомба получается. Поэтому решил не скрывать от родителей своё попадание в милицию, и по какой причине. Остальным об этом знать не обязательно. А с родителями подстрахуемся.

— Я в милицию попал во время облавы на толкучке у Печёрского монастыря. Но потом обэхээсесники разобрались и отпустили. В школу письма не будет, — спокойно сказал я.

Нда, смотреть на удивлённо — встревоженные лица родителей было не очень приятно. Поднял им нервы и давление в выходной день.

Отец посмотрел на маму с выражением «я же говорил тебе», после чего произнёс:

— Раздевайся и проходи в зал, расскажешь, как это произошло.

Сказано это было таким тоном, что мама даже не стала возмущаться, что я не накормлен, а посмотрев на меня с выражением на лице, которого я не понял, ушла вслед за отцом в зал.

Я снял куртку, повесил её на вешалку, следом шарф, снял ботинки, поменяв их на тапочки, и тоже направился в зал. Сейчас меня не просто опросят — допросят, а препарируют, как лягушку.

— Рассказывай, — произнёс или скомандовал отец, когда я, зайдя в комнату, сел на диван.

Рассказывать, так рассказывать. Выдал заранее, отработанную версию. Захотелось мне написать цикл работ — исследований про старинные здания на площади Горького и улице Свердлова. Почему, сам не знаю. Захотелось, вот.

На этом месте моего рассказа родители как-то многозначительно переглянулись между собой. Я же продолжил, рассказывать, как уже хотел ехать домой в Кузнечиху с площади Минина, но тут мне приспичило, посмотреть на то, как восстанавливают Печёрский монастырь, заодно посетив книжную толкучку. Неожиданно для себя попал под милицейскую облаву, в которой участвовало большое количество студентов Лобача из оперативного комсомольского отряда.

Подробно пересказал по просьбе отца разговор с оперативниками. Раз просят, рассказал, включая и анекдоты, чем вызвал смех и у родителей. Отцу понравился анекдот про вегетативный способ размножения, мамуле про письмо Татьяны к Онегину.

—