Позывной: "Дагдар" - Артём Март
— Как передавал информацию? Телеграфом?
— Я… Как придётся… Но в основном… Да…
Я вздохнул.
— Ключи шифрования сюда. Быстро.
Каширин занервничал, закопошился. Быстро достал из ящика стола сумку. Извлёк оттуда книжицу и перепуганно сунул мне.
— Значит, слушай сюда, — сказал я, похлопывая книжкой о ладонь. — Передавать информацию в КГБ будешь как раньше. Но теперь — всё через меня. Там не должны заподозрить, что их информатор погорел. — Обо мне тоже будешь передавать. Но только то, что я тебе сам скажу. Понял?
— Вы… Вы ведь ничего никому не расскажете? — Только и смог выдавить Каширин. — Правда? Не расскажете же, да?
— Если будешь делать всё правильно, и слушаться, то нет, — покачал я головой. — Будешь жить, как раньше. Но если я заподозрю, что ты что-то крутишь…
— Понял, понял, товарищ прапорщик, — закивал он быстро. Потом покосился на дверь, когда кто-то прошёл у входа в землянку. — Честное слово даю, без вашего ведома ни-ни!
— Смотри мне, Юра, — я хитровато прищурился. — Ну ладно. Свободен. И в мангруппу не забудь передать всё, что я тебе сказал.
— Будет… Будет сделано в лучшем виде. — Каширин снял кепи, утёр вспотевший лоб.
— Ну и хорошо.
Я вышел на улицу. Уже вечерело. Застава дышала почти привычной, солдатской жизнью. Казалось, бойцам не было дела ни до Каширина, который бессовестно стучал на них, ни до Горохова, который сидел под конвоем в бане, даже до начзаставы Чеботарёва, что бухал водку на КП.
У них были свои дела. Своя служба, налаженная по часам.
Я вздохнул. Сунул книжку с шифровальными ключами под мышку и пошёл к каптёрке.
Мда. Сам того не зная, Каширин сослужил мне хорошую службу. В КГБ уже знали, что я допрашивал пленного духа. А значит, они совсем скоро придут за ответами.
И уж тогда поторгуемся.
* * *
Ноги подкашивались. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, в разбитой челюсти, в стёртых до крови лодыжках. Стоун плёлся в середине колонны, сплёвывая горькую слюну и стараясь не смотреть на конвоиров. Если смотреть, они подумают, что он хочет бежать. А бежать он не мог. Даже если б очень захотел.
Впереди, над серыми скалами, уже показались первые постройки — несколько приземистых пастушьих саклей из камня и глины, вросших в склон, загон для скота, чахлые деревца у ручья. Пост работорговца Махди. Стоун выдохнул. Дошли.
Никогда в жизни Стоун не думал, что будет этому рад. Но он радовался. Теперь его ждёт горячая еда и несколько часов отдыха под сухой, тёплой крышей. Сейчас это показалось ему пределом счастья.
Люди Махди встретили их настороженно. Стоун насчитал человек десять, не больше, но все вооружены — кто-то автоматами, у некоторых — старые английские винтовки. Смотрели исподлобья, пальцы держали на спусковых скобах. Мэддокс шагнул вперёд, развёл руками — мол, свои, не стреляйте. Гаррет и остальные держались наготове.
Стоун огляделся. Взгляд его упал на троих стариков, сидевших у стены дальней сакли прямо на земле, на потёртых, выцветших коврах. Они были стары. Очень стары. Лица в глубоких морщинах, как кора старого дерева. Двое курили кальян — дым тянулся тонкими струйками и таял в вечернем воздухе. Третий полулежал на подстилке и будто дремал.
Но глаза у всех троих были открыты. И смотрели они на Мэддокса.
Стоун почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старики смотрели на него, как смотрят на то, что пришло из другого мира. В их взглядах стояло древнее, тяжёлое любопытство, в котором не было страха. Только знание.
— Чего они уставились? — буркнул себе под нос Гаррет, проходя мимо.
Стоун не ответил. Он тоже смотрел на стариков. Те не отводили взглядов от вновь пришедших.
Дверь самой большой сакли отворилась, и вышел Махди.
Стоун сразу узнал его, пусть и видел лишь два или три раза в жизни. Узнал даже не по лицу, а по той уверенной, сытой тяжести, с которой он двигался.
Это был мужчина средних лет, плотный, даже грузный, но в этой полноте чувствовалась не рыхлость, а сила — как у медведя перед спячкой. Одет он был в дорогой халат поверх светлой европейской рубашки с отложным воротничком, на ногах — мягкие кожаные сапоги без каблуков. Лицо широкое, с тяжёлой челюстью, но глаза — умные, хитрые, оценивающие. Такими глазами опытный купец смотрит на товар на базаре, прикидывая, сколько можно дать и сколько запросить сверху.
Махди улыбнулся. Улыбка была широкой, радушной, но глаз не касалась. Совсем.
— Добро пожаловать, — сказал он по-английски чисто, с едва заметным, почти неуловимым акцентом. — Вы проделали долгий путь. Уж я думал, задержусь сам, застану вас здесь, по приезду. Но вы задержались сильней меня.
Он развёл руками — жест гостеприимства, хлеб-соль, будто на свадьбе.
— Проходите, отдыхайте. Мои люди приготовят ужин, чай. Есть врач, обработает раны. Вам нужно отдохнуть.
Мэддокс шагнул вперёд. Навис над Махди всей своей широкоплечей фигурой. Голос его звучал глухо, с хрипотцой нескольких бессонных ночей:
— Это всё потом, Махди. Мне нужно знать другое. Когда эвакуация? Где точка встречи? Нас должны забрать.
Махди улыбнулся ещё шире. Покачал головой — ласково, как ребёнку.
— Всему своё время, командир. Сначала — отдых. Вы еле на ногах стоите, ваши люди тоже. Какая эвакуация, если вы свалитесь от усталости?
Мэддокс сжал челюсти. Желваки заходили у него под скулами.
— Махди, я не шучу. Нам сказали, здесь будет связь. Здесь будет транспорт. Где?
Махди вздохнул. Положил пухлую ладонь на плечо Мэддоксу — жест доверительный, почти отеческий.
— Будет, командир, всё будет. Но не сразу. Сначала поешьте. Поспите. Раны обработайте. Утром поговорим. Обещаю.
Он говорил мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. Стоун, наблюдавший со стороны, усмехнулся про себя. «Утром поговорим» на востоке может значить и завтра, и через неделю, и никогда. Мэддокс этого не понимал. Или не хотел понимать.
Махди уже разворачивался, чтобы отдать распоряжения, как со стороны входа в лагерь донёсся топот копыт. Пыль поднялась столбом, и через несколько мгновений во двор въехала группа вооружённых всадников. Человек семь. Кони фыркали, встряхивали гривами, люди сидели в сёдлах настороженно, как всегда сидят те, кто ждёт нападения в любой момент.
Главный — здоровенный детина с перебитым носом и наглым, тяжёлым взглядом, осадил коня прямо перед Махди, едва не сбив его с ног.
Люди Махди напряглись. Кто-то схватился за автомат, кто-то перекрыл входы. Сам Махди жестом остановил их — мол, не дёргаться — и шагнул к всаднику.
— Небольшие проблемы, — бросил он Мэддоксу через
