Позывной: "Дагдар" - Артём Март
— И как же?
— Легенда гласит, что Дагдар не умер в той пещере. Теперь он возвращается, когда приходит беда. Когда начинается новая война. И ищет того хана, чтобы отомстить ему. — Махди едва заметно ухмыльнулся. Спросил: — Вы знаете Абдул-Халима, одного из ваших работодателей?
— Мой работодатель — это правительство США, — поморщился Мэддокс.
— Так знаете?
Мэддокс нахмурился. Несколько мгновений помолчал, как бы размышляя над ответом.
— Лично нет, — наконец сказал он. — Но я много о нём слышал.
— Абдул-Халим считает, — продолжил Махди, — что он потомок того самого хана. А ещё он очень щепетильно относится к истории его рода и легендам, что её окутывают.
Мэддокс слушал. Лицо его сделалось каменным. Он подвигал челюстью, будто проверяя, насколько сильно может болеть рубец. Потом хмыкнул — коротко, зло.
— Скажи своим старикам, что я не призрак. И что беду они только что видели своими глазами — вон там, у входа. Убери их с глаз моих, пока я сам не занялся ими.
Махди кивнул. Быстро заговорил на дари, и стариков, упиравшихся, но молчаливых, почти волоком утащили в саклю.
Мэддокс уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. Шагнул к Махди вплотную. Навис над ним.
— Хватит игр, Махди. Я слышал тебя. Хватит сказок про стариков и легенды. Когда нас заберут? Где вертолёт? Где машина? Где хотя бы караван, чёрт тебя дери? Отвечай сейчас же.
Махди замялся. Улыбка его стала натянутой, почти виноватой. Он развёл руками — жест, который у восточных торговцев означает полную беспомощность.
— Видите ли, майор… возникли некоторые… сложности. Непредвиденные обстоятельства. И чтобы справиться с ними, потребуется время.
— Обстоятельства? — Мэддокс нахмурился. Принялся медленно напирать на Махди. — Какие к чёрту обстоятельства?
— Прошу вас, майор, успокойтесь, — залепетал Махди. — Ваш гнев ничего не исправит.
— Какие к чёрту обстоятельства⁈ — Крикнул Мэддокс и схватил Махди за грудки. — Сколько времени нам ещё тут сидеть⁈
— Сэр! — рванулся к нему Гаррет, когда люди работорговца повскидывали оружие.
— Тихо! Назад! — Тут же наорал Мэддокс на лейтенанта.
Гаррет застыл без движения. Принялся оглядываться, оценивая вооружённых людей Махди.
— Сколько? — Сквозь зубы зашипел Мэддокс. — Сколько времени?
— Пару дней, — отворачиваясь от злого лица майора, проговорил Махди. — Может быть, неделя. Не больше.
Глава 8
За окном уже светало, но солнце ещё не выбралось из-за гор. Где-то на плацу звякнуло ведро, затарахтел движок генератора. Жизнь шла своим чередом. Полчаса назад я принял последние ночные наряды, вернувшиеся с постов. В скором времени требовалось отпускать новые. Сегодня, несмотря ни на что, заниматься этим подошла моя очередь.
Однако время ещё не подошло, и я сидел в каптёрке. Заполнял некоторые бумаги.
В дверь постучали. Коротко, но настойчиво. Я не успел ответить — дверь открылась, и вошёл Зайцев.
Замбой, как всегда, выглядел предельно опрятно. Настолько опрятно, насколько могли ему позволить полевые условия заставы. И всё же я заметил на его свежевыбритом лице порез. Небольшой, но достаточно глубокий. На подбородке, чуть ниже ямки. Будто рука, державшая бритву, дрожала. Может, от недосыпа. А может быть, и от нервов.
— Саня, — сказал он ещё не совсем окрепшим после недавнего пробуждения голосом. — Разговор есть.
Я кивнул на табурет. Он сел, положил передо мной два сложенных листа. Тетрадные листы в клеточку давно пожелтели. Казались ворсистыми, ветховатыми от старости. Видно, долго лежали без дела. И выбрали их второпях. Взяли, какие нашлись.
— Почитай, — Зайцев отвёл взгляд.
Я развернул первый лист. Характеристика на Чеботарёва. Написана от руки, размашистым зайцевским почерком. «Товарищ старший лейтенант Чеботарёв С. Е. зарекомендовал себя как грамотный, инициативный офицер… Принимает взвешенные решения, заботится о личном составе… В сложной обстановке проявляет выдержку и хладнокровие…»
Я отложил, взял второй. Коршунов писал аккуратнее, но смысл тот же. Хороший командир. Надёжный товарищ. Достоин повышения.
Я поднял глаза на Зайцева. Он смотрел куда-то в угол, на груду ветоши.
— И что это? — спросил я.
— Сеню прикрыть надо, — Зайцев повернулся ко мне. В глазах его стояли усталость и какая-то обречённая решимость. — Если особисты раздуют дело, ему конец. А он мужик хороший, просто… ну, не справился немного. С кем не бывает?
— Он просил тебя это написать?
Зайцев замялся. Пальцы его принялись машинально теребить край офицерского планшета.
— Нет. Сам решил. Коршунов тоже подписался. Надо за него вписаться, Саня. По-людски.
Я смотрел на него и видел, как он нервничает. Зайцев старался это скрыть, но я чувствовал — по тому, как мелко подрагивают его пальцы, как он то и дело сглатывает, будто в горле что-то застряло.
— Значит, сам, — задумался я. — И почему же?
Зайцев помолчал. Достал папиросу, покрутил в пальцах, не прикуривая. Потом заговорил — не сразу, с паузами, будто каждое слово лезло наружу с трудом.
— Год назад… меня хотели под трибунал отдать. История дурацкая — я тогда замбоем был на другой, линейной заставе. Один боец, салага, простыл на посту. Ну, думали, простуда. А у него пневмония оказалась, двухсторонняя. Чуть не умер, еле откачали.
Он замолчал. Посмотрел на папиросу, будто видел её впервые, потом сунул в рот, прикурил.
— Родители его в Москву написали жалобу. Мол, командир недоглядел, условия не создал, ребёнок чуть не погиб по халатности. Меня вызвали в штаб, бумаги готовили… Я уже думал — всё, пиши пропало.
Он выпустил дым в потолок, посмотрел, как тот тает.
— А Чеботарёв, хоть и не мой прямой начальник был, работал тогда в отряде, в отделе агитпропа, написал за меня объяснительную. Ну, по старой памяти. Всё ж однокашники. Он чуть раньше меня, на год, выпустился. Ну и своё имя подставил. Написал, что климат там тяжёлый, что бойцы по двое суток в нарядах, что вины моей нет. Что я, наоборот, всё делал, чтобы помочь парню. Короче, отмазал меня.
Зайцев вздохнул.
— Ну и вот так судьба распорядилась, что оказались мы с ним, в конце концов, в одной мангруппе, — добавил он.
Потом замбой снова замолчал. Даже, казалось бы, забыл про папиросу, на конце которой уже появился солидный струп пепла.
— Я ему после того раза обязан, Саня. Понимаешь? — Зайцев посмотрел на меня в упор. — Теперь мой черёд. Если его снимут, уйду вместе с ним. Коршунов тоже. Мы решили.
Я тяжело вздохнул. Взял характеристики. Если в первый раз я только пробежал глазами первые строки обеих, то теперь дочитал обе до конца. Читал внимательнее, вникая в каждую строчку.
«Своевременно принял меры по усилению охраны объекта».
Неправда. Какие меры? Он сидел на КП и
