Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
Пассажиры рейса из Парижа начали появляться из-за стеклянных дверей таможенного зала. Бизнесмены в костюмах, туристы в цветных рубашках, женщина с пуделем на руках, пожилая пара в одинаковых шляпах.
И двое мужчин, идущих рядом, но не вместе. Разных, как два инструмента из разных оркестров.
Первый невысокий, плотный, с круглым загорелым лицом и густыми седеющими усами. Твидовый пиджак, явно провисевший двенадцать часов в самолете, помятый, со складками. Под пиджаком голубая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, без галстука.
Волосы темные, с проседью на висках, чуть длиннее, чем носят американские чиновники. В левой руке потертый кожаный портфель, толстый, набитый бумагами. В правой сложенный номер «Монд». Походка энергичная, несмотря на очевидную усталость. Глаза карие, живые, цепкие, глаза человека, привыкшего наблюдать.
Второй его полная противоположность. Высокий, худой, прямой, как линейка.
Светлые волосы, коротко стриженные, пробор слева, безупречно ровный. Лицо узкое, вытянутое, с тонкими чертами, подбородок острый, нос длинный, глаза серые и неподвижные, как два камня.
Серый костюм, несмотря на перелет, почти без единой морщинки, то ли костюм из особой ткани, то ли владелец умел сидеть, не шевелясь, двенадцать часов подряд. Темный галстук, узкий, завязан безупречным виндзорским узлом.
Зонтик черный, свернутый, в руке, как трость. В августе. В Вашингтоне. Сразу видно, что англичанин.
Под мышкой бежевая папка, тонкая, плоская, с тисненой эмблемой: корона и буквы «Metropolitan Police».
Я подошел к ним.
— Инспектор Моро? Инспектор Стивенс? Агент Итан Митчелл, ФБР.
Моро улыбнулся, широко, тепло. Пожал руку обеими руками, на французский манер.
— Агент Митчелл! Наконец-то. Двенадцать часов в самолете и вот я здесь. — Голос тот же, что по телефону, глубокий, с рокочущим «р», но вживую, громче, экспрессивнее. — Мы не стали ждать до четверга. Алан позвонил мне вчера вечером, я позвонил в «Эр Франс», мы взяли два места на утренний рейс. Оказалось, мы думали одинаково.
Стивенс шагнул вперед. Рукопожатие краткое, сухое и крепкое.
— Инспектор Алан Стивенс, отдел искусства и антиквариата, Скотленд-Ярд. — Голос негромкий, ровный, с тем особым британским произношением, которое американцы называют «оксфордским», хотя с Оксфордом оно не всегда связано. — Рад познакомиться, агент Митчелл. Жан-Пьер заверил меня, что вы за три дня сделали больше, чем Интерпол за девять лет. Я впечатлен. Заочно.
Никакой улыбки. Ни тени юмора в голосе. Факт, не комплимент.
— Машина на стоянке, — сказал я. — Поедем в офис. Конференц-зал готов, все улики на столе.
Моро подхватил портфель.
— Превосходно. По дороге расскажите мне об аресте сообщника. Жан-Пьер услышал об этом перед вылетом, ваш Томпсон сообщил по телексу.
Мы шли через терминал к выходу. Мрамор пола блестел, голоса эхом раскатывались под высоким потолком.
У газетного киоска «Хадсон Ньюс» свежие газеты: «Пост», «Стар», «Нью-Йорк Таймс». Заголовок «Стар» гласил: «НИКСОН ОБЕЩАЕТ ПОЛНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО С КОМИТЕТОМ». Заголовок «Таймс» кричал о том, что «ВЬЕТНАМ ОТВЕРГАЕТ УСЛОВИЯ ПЕРЕМИРИЯ». На стойке рядом журналы «Лайф» с космонавтами на обложке, «Тайм» с лицом Генри Киссинджера и «Космополитен» с блондинкой в красном.
Я коротко пересказал арест и допрос Поланко, пока мы шли к стоянке. Моро слушал жадно, задавая быстрые вопросы. Стивенс молчал, только изредка кивал.
Сели в «Форд». Моро на переднее сиденье, Стивенс на заднее, зонтик рядом, папка на коленях. Я завел мотор и выехал на автостраду.
— Итан, — Моро впервые назвал меня по имени, без «агент», — самое важное в показаниях Поланко это слово. «Вердамт.» Вы уверены?
— Поланко повторил его несколько раз в разном контексте. «Вердамт» или «фердамт» он не уверен в первой согласной, но звуковая структура четкая. Немецкое ругательство. Автоматическая реакция на затруднение.
Моро повернулся к Стивенсу.
— Алан, ты слышал?
Стивенс помолчал. Потом заметил:
— Слышал. Это противоречит моей гипотезе. Но не исключает ее.
— Вы считаете, что вор британец, — сказал я. — Бывший офицер. Спецподразделения.
Стивенс смотрел в окно, на виргинские холмы.
— Я расскажу подробно в конференц-зале. Если позволите.
Глава 6
Сравнение
Здание ФБР, конференц-зал на четвертом этаже. Одиннадцать ноль-ноль.
Комната та же, где Крейг назначил меня на дело три дня назад. Длинный стол, десять стульев, доска на стене.
Но теперь стол полностью заставлен материалами. Дэйв разложил улики в хронологическом порядке, слева направо: фотографии зала (черно-белые, крупноформатные, напечатанные Маркусом), записка в прозрачном пакете, конверты с волокнами, карточки с отпечатками, банковская выписка Поланко, протокол допроса (двадцать четыре страницы, скрепленные).
На доске план вентиляционной системы музея, приколотый кнопками, и рядом мой рукописный профиль «Призрака», перепечатанный Глорией.
За столом сидели Томпсон, как всегда с сигарой и хмурым взглядом, Дэйв с блокнотом и карандашом наготове и я. Вошли Моро и Стивенс.
Томпсон встал и пожал им руки.
— Специальный агент Фрэнк Томпсон. Добро пожаловать в Вашингтон. — Он говорил коротко, по-деловому, без лишних слов. — Садитесь. Кофе?
— Чай, если не затруднит, — сказал Стивенс.
Тим О’Коннор, вызванный для подстраховки, принес два кофе и чай в бумажных стаканчиках. Стивенс посмотрел на стаканчик с чаем так, будто ему подали серную кислоту, но выпил без комментариев.
— Итак, — сказал Томпсон. — Время дорого. Каждый выкладывает, что имеет. Начнем с нас.
Я изложил все за пятнадцать минут. Место преступления, методика проникновения, волокна — меринос, нейлон, модакрил, записка, оставленная вором — бумага «Крейн», чернила «Пеликан», краситель «Ланазет Черный Б» из Базеля, отпечатки Поланко снаружи, неизвестного изнутри, арест Поланко, допрос. Описание «Дюваля» от двух свидетелей, Касселя и Поланко. Немецкое ругательство. Возможный парик и контактные линзы. Покупка бумаги в «Дженнингс» три недели до кражи.
Говорил сухо, по пунктам, без эмоций. Томпсон любил факты, без интерпретации.
Моро слушал, делая пометки в блокноте карандашом, быстрые, мелкие, неразборчивые. Стивенс не записывал ничего, сидел прямо, руки держал на папке, взор неподвижный.
— Ваша очередь, инспектор, — сказал Томпсон.
Моро раскрыл портфель. Достал толстую папку, коричневую, с красной эмблемой Интерпола на обложке. «Неизвестный субъект. Дело 68-IG-471. „Le Fantôme“.» Рядом положил картонную карточку в целлофановом чехле, фрагмент отпечатка пальца.
— Досье «Призрака» ведется с шестьдесят восьмого года, когда мы поняли, что антверпенское дело, женевское и мадридское связаны между собой. — Моро раскрыл папку. — Пять подтвержденных дел, два предполагаемых. Общий ущерб около трех с половиной миллионов долларов. С вашим получается шесть дел, ущерб восемнадцать с половиной миллионов.
Он разложил на столе
