Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
— Скалолаз?
— Или гимнаст. Или альпинист. Или солдат, который тренируется на полосе препятствий. — Поланко покачал головой. — Он не похож на ученого. Не похож на коллекционера. Под костюмом тело спортсмена. Когда он встал, я заметил, как двигается, легко, без лишних движений. Как кот. Каждый шаг точный.
Я записал все. Мозоли, пластика, точность движений. Тренированное тело под дорогим костюмом. Бывший военный? Спецназ? Я думал об этом с самого начала, но показания Поланко подтвердили эту догадку.
— Лицо. Описание. Подробно.
— Лицо узкое, скулы высокие. Нос прямой. Брови темные, густые. Глаза карие, но… — Поланко нахмурился. — Не уверен. Один раз, когда он повернулся к свету, мне показалось, что цвет немного другой. Как будто… неестественный.
Контактные линзы для изменения цвета глаз? В семьдесят втором году это дорогая редкость, но существует. Косметические линзы «Уэсли-Джессен» появились в конце шестидесятых. Если «Призрак» использовал парик и линзы, значит, настоящий цвет глаз неизвестен.
— Что-нибудь еще? Шрамы, родинки, татуировки?
— Нет. Ничего. Кожа чистая, ухоженная. Руки чистые, ногти короткие, аккуратные. — Поланко подумал. — Одно. Запах. Он пах одеколоном, что-то цитрусовое, свежее. Но когда наклонился к карте зала, я уловил другой запах, под одеколоном. Металл. Или машинное масло. Слабый, но я почувствовал.
Металл. Машинное масло. Запах оружия? Или запах инструментов, отмычек, бокорезов, паяльника? Человек, работающий с металлом, пропитывается этим запахом. Не отмыть, не заглушить одеколоном.
— Стивен, последний вопрос. «Дюваль» говорил, куда он направится после кражи? Где планирует жить, как выехать из страны?
— Нет. Ни слова. — Поланко развел руки. — Я вообще ничего не знаю о нем. Не знаю его настоящего имени. Не знаю, где он жил в Вашингтоне. Не знаю, куда ушел камень. — Помолчал. — Он появился дважды, один раз предложить сделку, второй, чтобы показать план. Оба раза приходил сам. Я не мог с ним связаться. Не имел ни номера телефона, ни адреса. Ничего.
— Как он сказал вы получите вторую выплату?
— «Тот же способ.» Камера хранения на «Юнион Стейшн». Утром я нашел ключ под ковриком от ячейки двести три. Съездил туда и забрал конверт с десятью тысячами. — Поланко посмотрел на меня. — Все. Это все, что я знаю. Клянусь.
Я выключил магнитофон. Катушки остановились.
Посмотрел на часы. Поланко сидел, опустив голову. Опустошенный. Раздавленный.
Человек, продавший совесть за двадцать тысяч и потерявший все остальное, работу, свободу, самоуважение. Мне не жалко, но и злости нет. Поланко пешка, которую «Призрак» использовал и выбросил. Вор знал, что рано или поздно мы найдем сообщника. Поланко расходный материал, след, намеренно оставленный для отвлечения внимания, пока настоящий призрак уходил с камнем.
Я встал.
— Стивен, вас отвезут в изолятор. Завтра утром я свяжусь с прокурором. Ваше сотрудничество будет учтено.
Поланко кивнул. Не поднял глаза.
Я вышел из допросной. Коридор четвертого этажа пустой и темный. Шаги гулко отдавались от стен.
* * *
Будильник зазвенел в шесть утра. Три часа сна.
Глаза как наждачная бумага, во рту вкус вчерашнего кофе. Душ, бритва, чистая рубашка, галстук темно-синий, без узора. Кофе, два яйца, тост.
Радио на кухне бормотало новости, о том, что президент Никсон отрицает причастность к прослушке, а сенатор Эрвин требует продолжения расследования. Скоро начнется Олимпиада в Мюнхене, спортсмены готовятся к соревнованиям. Погода как всегда жара, девяносто два по Фаренгейту, без осадков. Еще один августовский день в Вашингтоне.
В офис я приехал к семи тридцати. Кабинеты еще пустуют, все-таки раннее утро, только Глория уже на посту, печатает.
— Итан, тебе звонили. — Она протянула листок. — Аэропорт Даллес, представитель «Эр Франс», рейс AF 070 из Парижа-Орли прибывает в десять пятнадцать. Два пассажира, просили встретить. Инспектор Моро и инспектор Стивенс.
Надо же. Моро прилетел на день раньше, чем обещал. Торопится. Его можно понять. Девять лет безнадежной охоты за Призраком, и вдруг отпечаток его пальца всплыл в Вашингтоне.
— Спасибо, Глория.
Я дождался, когда придет Дэйв. Он явился первым, почти сразу после меня.
— Как дела, старичок? — жизнерадостно спросил он, войдя в кабинет. И сразу нахмурился. — Я слышал, ты расстался с Дженнифер? А как же свадьба?
Я пожал плечами.
— Мы решили расстаться. Не получилось.
Он уселся за стол.
— Что ж, она вроде неплохая девушка. Вы неплохо смотрелись. Но смотри сам, это твоя жизнь.
Я кивнул и указал на телефон.
— Спасибо. Но давай поговорим о деле. Моро прилетает в десять пятнадцать в Даллес. Со Стивенсом из Скотленд-Ярда. Встретим их, как полагается?
— Конференц-зал к одиннадцати?
— Ты читаешь мои мысли. Точно, к одиннадцати. Подготовь все улики: волокна, отпечатки, записку, фотографии зала, банковскую выписку Поланко, протокол допроса. Все разложить на столе, по порядку.
— Понял.
Я тоже уселся за стол. В кабинет вошел Маркус и поздоровался с нами. До десяти два с половиной часа. Успею поработать с бумагами.
Достал из ящика стола папку «Персидская звезда», толстую, коричневую, с красной полосой «Конфиденциально». За три дня папка разбухла.
Внутри протоколы осмотра, фотографии, лабораторные отчеты Чена, список гостей, протокол допроса Поланко, двадцать четыре страницы расшифровки, напечатанные Глорией сегодня утром с магнитофонной пленки. Копия банковской выписки «Риггс Нэшнл Бэнк». Рапорт Тима О’Коннора по наблюдению за Поланко. Мои блокнотные записи, перепечатанные и подшитые.
Без двадцати десять я сел в машину и поехал в аэропорт Даллес. Тридцать миль на запад по «Даллес Эксесс Роуд», широкой, прямой, скучной автостраде, построенной специально для аэропорта. Справа и слева виргинские холмы, зелень и редкие фермы. Жара давила сквозь ветровое стекло, кондиционер «Форда» работал на пределе.
Аэропорт Даллес. Построен по проекту Ээро Сааринена, открыт в шестьдесят втором.
Главный терминал — длинное, плавное, волнообразное здание из бетона и стекла, с гигантской консольной крышей, словно замершей в полете. Модернистское чудо, призванное олицетворять Америку будущего.
Внутри мрамор, высокие потолки и широкие пространства. Табло прилетов, механическое, с пощелкивающими буквами: Лондон, Париж, Франкфурт, Рим, Токио. Названия городов, как карта мира в миниатюре.
Сейчас табло показывало: «AF 070 Paris-Orly, прибытие 10:22, у выхода».
Мобильные залы, «Мобил Лаунж», фирменная особенность Даллеса, возили пассажиров от самолетов к терминалу. Громоздкие, прямоугольные машины на высоких шасси, похожие на автобусы, вставшие на ходули.
Гидравлический подъемник поднимал пассажирский отсек на уровень самолетной двери. Фантастика шестидесятых, к семьдесят второму году уже слегка потертая на углах.
Я встал у выхода международных прибытий. Рядом водитель
