Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

— Он угадал, — хмыкнул Дазий.

— Больше того, — Спартак отложил одну табличку, взял другой сверток. — Письмо Лентула. Он настаивает на немедленной атаке на Рим с юга, пока мы, по его мнению, связаны здесь боем с Метеллом. Он пишет: «Славу взятия Города я готов разделить, но действовать надо быстро, ибо в городе зреет мятеж против узурпаторов, и наши агенты готовы открыть ворота». Значит, Либо в Риме не до конца контролирует ситуацию. И у Лентула есть своя «пятая колонна».

— Это серьезно, — помрачнел Дазий. — Если Лентул ударит сейчас, пока мы здесь…

— Он не ударит, — перебил Спартак. — Не после вчерашнего. Голова Метелла уже должна была достичь Остии. Это охладит пыл любого, даже самого амбициозного римлянина. Лентул теперь будет думать не о нападении, а об обороне. И о том, как договориться с Цезарем. Или с нами.

В палатку вошел Агенобарб. Как всегда, неслышно. На его незаметном лице была тень… удовлетворения? Нет, скорее, профессиональной гордости.

— Новости из Этрурии, командующий. И из Остии.

— Остия?

— Наши наблюдатели сообщают: в порту усиленная активность. Корабли готовят к отплытию. Но не все. Часть, видимо, для эвакуации самого Лентула и его штаба. Другая — остается. Они укрепляют периметр лагеря. Вывод: они готовятся к осаде, но оставляют себе путь к отступлению.

— А Цезарь?

— Цезарь… — Агенобарб сделал паузу, — Цезарь прислал посла.

— Что? — Спартак и Дазий переглянулись.

— Не официального посла. А тайного гонца. Он ждет в полумиле от лагеря, под охраной моих людей. Он передал только пароль: «От Гая Юлия — человеку, перевернувшему мир». И этот. — Агенобарб положил на стол небольшой, изящный железный перстень с печаткой. На ней был изображен слон, топчущий змею.

Спартак взял перстень. В памяти Алексея Вяткина всплыла смутная ассоциация: что-то связанное с первыми военными успехами Цезаря. Но важно было другое. Цезарь шел на контакт. Первым. Это означало, что битва при Кремере произвела на молодого полководца именно тот эффект, на который рассчитывал Спартак: не злость, а холодный пересчет шансов.

— Приведи его. Тайно. И чтобы об этом не знал никто, особенно Неоптолем и Мутил.

— Мутил будет недоволен, если узнает о тайных переговорах, — заметил Дазий.

— Мутил должен радоваться, что его не предали, как он того боится, — отрезал Спартак. — И молчать. Это приказ.

Пока Агенобарб ушел, Спартак вышел из палатки, чтобы немного отдышаться. Лагерь кишел жизнью. И везде, куда падал его взгляд, люди замирали, а затем начинали совершать странные, ритуальные действия. Одни просто застывали, глядя на него с благоговением. Другие подносили ко лбу сложенные ладони — жест, которым встречали императоров или статуи богов. Третьи, особенно из числа новых, италийских союзников, падали ниц. Вчерашний поступок, обезглавливание Метелла на виду у всей армии, перешагнуло какую-то грань. Он больше не был просто выдающимся полководцем. Он стал мифом. Живым символом непобедимости и ужаса.

К нему, расталкивая толпу, пробился Леонтий. Грек выглядел ужасно: глаза выпучены и бегают, руки трясутся так, что он с трудом удерживает глиняную табличку.

— Господин… Стратег… — он заговорил, захлебываясь.

— Успокойся, Леонтий. В чем дело?

— Огонь… Адская вода… После вчерашних взрывов… Мы проверяли запасы… — Он протянул табличку с колонками цифр. — Осталось… на одну, максимум две крупные операции. Смола, селитра, сера… источники иссякают. Те, что мы знали. Нужны новые. Срочно. Иначе… иначе мы беззубый зверь.

Спартак взял табличку. Цифры были действительно пугающими. Их главное технологическое преимущество, их «супероружие», было на исходе. И это в момент, когда предстояла либо осада Остии, либо столкновение с хитрым и непредсказуемым Цезарем.

— Ищи, Леонтий. Шепни нашим торговцам, пусть ищут по всем рынкам Италии, Сицилии, Греции. Цена не важна. И… начни эксперименты с заменой компонентов. Ищи аналоги.

— Аналоги? Но…

— Делай, как сказано. И держи это в тайне. От всех.

Когда Леонтий, бормоча что-то себе под нос, удалился, Спартак увидел, как к его палатке направляется целая делегация: Неоптолем, Диодот и несколько понтийских военачальников. Их лица были торжественны.

— Стратег Спартак, — начал Неоптолем с необычной почтительностью. — От имени всего понтийского войска… бывшего понтийского войска… мы приносим тебе дары победы и просим о милости.

Он сделал знак, и несколько рослых воинов внесли и поставили на землю тяжелый деревянный сундук. Диодот открыл крышку. Внутри, на темной ткани, лежали доспехи Квинта Цецилия Метелла Пия. Они были очищены от крови, отполированы до блеска. Панцирь, поножи, шлем с султаном из красных перьев, алый плащ полководца.

— Это твой трофей по праву победителя, — сказал Диодот. — Мы вернули его тебе.

Спартак молча смотрел на доспехи. Символ власти, который он сокрушил. Теперь они предлагали ему надеть их. Стать наследником побежденного врага? Или просто отдать дань ритуалу?

— Благодарю, — сухо сказал он. — Они займут достойное место.

— Это не все, — продолжил Неоптолем. — Войско просит… оно умоляет о выполнении твоего обещания. О земле. Многие воины, увидев мощь Конфедерации и твою… твою божественную силу, желают навсегда связать свою судьбу с этой землей. Они просят начать размежевание наделов здесь, в Этрурии, на этих плодородных землях, отвоеванных у Рима.

В голосе Неоптолема звучала не только просьба, но и тонкий намек: солдаты получили вкус победы и теперь хотят немедленной оплаты. Отложить это значит рискнуть потерей лояльности.

— Их просьба справедлива, — ответил Спартак, выбирая слова. — И она будет выполнена. Но не сейчас. Сейчас перед нами стоят две задачи: обезвредить Лентула в Остии и нейтрализовать угрозу со стороны Цезаря в Этрурии. Как только безопасность Италии будет гарантирована, Совет Конфедерации начнет распределение земель. Каждому — по заслугам и по жребию. Пусть ваши воины знают: слово Спартака — железно. Но сначала — последний бой.

Он видел, как в глазах стратегов мелькнуло разочарование, быстро смененное пониманием. Они кивнули.

— Мы передадим твою волю войску. Они будут ждать. Но… — Неоптолем снизил голос, — ждать тяжело. Особенно когда в лагере ходят слухи.

— Какие слухи?

— О том, что ты ведешь тайные переговоры… с римлянами. О мире.

Спартака будто обдали ледяной водой. Утечка информации? Или просто логическая