Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Всё это время она ни разу не глянула в мою сторону. Для неё я был просто объектом, деталью интерьера.

Наконец Манью развернулась. И посмотрела. В упор. Пристально. С едва уловимой усмешкой, которая совершенно не вязалась с образом смиренной азиатской девы.

Взгляд умный, цепкий, с пляшущими в самой глубине бесенятами. Ни тени смущения. Полное отсутствие робости перед «сиятельным» титулом.

Ангел? Да ну на фиг. Девица скорее маленькая лисица-оборотень из легенд. Или лисицы — это к японцам?

— Ну что, князь, насмотрелись? — спросила вдруг Манью.

Меня поразил ее чистейший русский язык. Без карикатурного акцента, которым грешат все китайцы. Я даже растерялся на секунду.

Манью подошла ближе.

— Не ожидали, что китаянка будет лечить вас? Или что она умеет говорить на вашем языке?

— Ну… можно и так сказать, — выдавил я. Мой собственный голос после трёх дней молчания казался чужим, надтреснутым. — Откуда у вас идеальный русский?

Девушка усмехнулась, присела на край кана.

— Мои родители много лет служили в доме русского чиновника КВЖД, в самом центре Нового города. Отец был управляющим, мать вела хозяйство. Они хотели, чтобы я получила образование, чтобы знала мир за пределами нашей аптеки. Я росла среди русских книг и русских господ… — взгляд Манью на мгновение потускнел, в нём промелькнула тень старой боли. — Но пять лет назад в городе вспыхнула чума. Родители сгорели за несколько дней. Даже дедуля не смог помочь. Русские господа уехали, спасаясь от заразы. Я перебралась в аптеку. Решила изучить все, что знает мастер Шэнь. Хочу помогать людям. Лечить их. Чтоб больше никто не умер. Но… Приходится делать это украдкой. Тайком.

Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания, и снова посмотрела на меня с тем же вызовом.

— Дед говорит, женские руки лучше чувствуют потоки Ци, лучше латают дыры в ауре. Поэтому он позволил мне за вами ухаживать. Хотя в нашем квартале за такое могут и камнями закидать — не принято девушке касаться чужого мужчины, да ещё «белого черта».

— А вы всегда делаете только то, что принято? — спросил я, продолжая разглядывать девицу.

Она приподняла бровь. В ее глазах сверкнуло что-то острое, опасное.

— А вы всегда задаёте бестактные вопросы тем, кто помог вам не отправиться на встречу с предками раньше срока?

Я не нашёлся с ответом. Уела, что и говорить.

— Давайте помогу сесть. Надо поменять повязки. Рана затягивается быстро, дед говорит — у вас кровь как у молодого тигра.

Действовала девица профессионально. Без лишних сантиментов приподняла меня, подпихнула под спину валик, набитый какой-то соломой. Пальцы тёплые, сухие. Движения быстрые, точные.

Когда начала разматывать бинты, я невольно поморщился — кожу тянуло.

— Терпите, князь. Вы ведь герой… Значит, и перевязку переживёте.

— Смотрю, вы в курсе всех моих подвигов, — пробормотал я.

— Тут сложно оставаться в неведении, — она принялась осторожно обрабатывать рану. — Ваш Тимофей три дня сидел здесь, как каменный истукан. Он рассказал мне всё — от вашего рождения до последнего выстрела. Кажется, этот человек считает вас святым мучеником.

Я тихо хмыкнул. Могу представить, как за эти дни девушке осточертело слушать про князя Арсеньева.

— Значит, это и есть кан? — спросил, похлопав рукой по тёплому кирпичу лежанки. Чтоб поддержать разговор, — А вон тот огромный шкаф с кучей ящиков… это байцзыгуй, верно?

Манью замерла с бинтом в руках, а потом вдруг звонко, по-детски рассмеялась.

— О, значит, вы всё слышали. Ваш доктор, Сергей Петрович… — Она снова хихикнула, — Он ведь очень… увлечённый человек. Пытался за мной ухаживать. Но из-за своей робости не нашёл ничего лучше, чем засыпать меня вопросами о каждом предмете в комнате. Делал вид, будто хочет выучить китайский. «Манью, а как называется этот ящичек?», «Манью, а как называется эта печка?». Потом еще бегал за мной со своим блокнотиком, записывал названия трав… Видимо, эти уроки отложились в вашей голове.

Я улыбнулся. Представил эту картину. Бедный доктор, пытающийся соблазнить китайскую красавицу через изучение предметов в аптеке. Мощно.

— Скажите, Манью… Как я вообще здесь оказался? Помню только снег и лицо Тимофея.

Девушка вздохнула. Ее пальцы продолжали наносить мазь рану.

— Это была необычная ночь, князь. Мы уже собирались спать, когда в дверь так ударили, что едва не рухнул весь дом. Дед вытащил винтовку. Думал, хунхузы пожаловали. Но вломился ваш Тимофей. Он выглядел как настоящий демон. Весь в крови, глаза безумные, на руках — вы. Рядом суетились ещё люди. Доктор и двое мужчин. Имён я не знаю. Тимофей не стал ждать приглашения. Он снёс деда с пути, положил вас прямо на главный прилавок аптеки, среди весов и склянок.

Манью на секунду прервалась, туго затягивая чистый бинт.

— А потом этот суровый воин выхватил свой огромный пистолет, приставил его к виску дедушки Шэня и велел срочно спасать вас. Обещал убить нас всех, если мы ничего не сделаем. Сергей Петрович вовремя вмешался. Объяснил, что произошло. Он часто покупает у нас редкие ингредиенты. Доктор убедил деда, что вы хороший человек и что спасение вашей жизни — это важно.

Манью закончила работу, подняла на ноги. Окинула меня оценивающим взглядом.

— Тимофей — слишком резкий для воина, — сделала она вывод относительно вахмистра, — В нем нет покоя. Совсем. Нет мудрости. Торопится все время.

— Спасибо, — сказал я, глядя девушке прямо в глаза. — За помощь спасибо.

— Не за что… — Манью замялась, а потом снова сверкнула глазами. — Знаете, как переводится моё имя на ваш язык? Цветок смерти. Так что не обольщайтесь, князь. Я совсем не такая добрая и хорошая, как вам может показаться. Если кто-то обидит дедушку Шэня или меня — без сомнения подсыплю в чай то, от чего не спасёт ни один доктор. Просто помните об этом, пока находитесь в нашем доме.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Буду вести себя тише воды, ниже травы.

— Вот и правильно, — кивнула Манью, — Отдыхайте. Скоро принесу настойку на змеином корне. После неё вам станет еще лучше.

Девушка подхватила пиалу, бросила на меня последний, загадочный взгляд и бесшумно выскользнула из комнаты.

Я откинулся на подушку, уставился в тёмный потолок. Потупил пару минут, а потом закрыл глаза. Однако образ Манью упорно не покидал мое сознание. Странно, но, похоже, эта девушка меня зацепила. Давно не испытывал такого интереса к женщине. Есть в ней что-то особенное. Это факт.

Следующие несколько часов я провалялся без сна, ворочаясь с боку на бок. Манью приходила ещё