Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой

Мы быстро переглянулись, и отчаяние в глазах Шарлотты меня потрясло. На память пришли строки из письма, в котором она во всем призналась:

«…У меня ничего не получалось… Я никогда не хотела становиться дизайнером. Вот бы и я была такой одаренной, как Кара и ты… Мне очень, очень стыдно… Не понимаю, что на меня нашло. Такое чувство, что моими руками действовал другой человек…»

— Мы могли бы остаться друзьями? — настойчиво спросила она.

— Друзьями?

— Если бы я не была такой?

— Какой? Откуда мне знать, как оно могло бы быть?

— Странно, когда нам хорошо, мы этого не понимаем, — продолжала Шарлотта после короткой паузы. — А когда все заканчивается, говорим себе: ух ты, а ведь я была счастлива. Почему же я этого не сознавала?

Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.

— Мне тоже хотелось хорошо закончить учебный год! Но я все испортила. Снова.

Снова?

— Почему ты так говоришь?

— Потому что… со мной так уже было. В школе. Меня едва не исключили из-за идиотской выходки…

— Какой?

— Я…

Голос Шарлотты зазвучал хрипло.

— У меня была проблема с одной девочкой из нашего класса. Мы сидели в классе… Я помню все так ясно, как будто дело было вчера. Мы поспорили, и я порвала ее тетрадь по математике.

Я издала тихий смешок:

— Да уж, ты любишь рвать вещи…

— В начальной школе у меня уже случались такие приступы гнева… — продолжала Шарлотта, глядя перед собой расфокусированным взглядом. — Два или три раза — точно не помню — в дело вступал школьный психолог. Теперь я хожу к психологу и каждый день должна принимать лекарство.

Я остановилась и посмотрела на нее. Она тоже замерла.

— Ты больна?

— Что-то вроде того. Непонятная ерунда, вроде приступов паранойи. Я лечусь.

У меня сжалось сердце. Само собой, это меняет дело.

— Так вот почему ты так поступила? Стащила мой планшет, искромсала мое платье, запихнула его в пакет… Но почему? Ты на меня разозлилась?

— Не совсем на тебя. Я немного завидовала, это правда, потому что Стив занимался только с тобой…

— Это не так!

В январе я помимо всего прочего узнала, что Шарлотта тайно влюблена в Стива, нашего преподавателя, как две капли воды похожего на Иэна Сомерхолдера. Из-за этой ее влюбленности все стало только хуже.

— Это твое воображение, — заметила я. — Он одинаково мил со всеми.

— А особенно с одаренными девушками, а я не такая. У меня нет способностей ни к шитью, ни к чему бы то ни было еще.

— И ты записалась в школу моды?

— Ошибка при отборе. Я тебе уже говорила.

Она что-то такое писала в том электронном письме, и Кара все подтвердила.

— Меня не должно было быть в Академии моды… Кара меня уговорила, потому что знала: я люблю рисунок и живопись. На тот момент Кара уже здесь училась, так что она поговорила с моими родителями, и они подумали, что мне понравится здесь учиться.

— А ты сама?

Шарлотта пожала плечами.

— Я толком не знала, чем хочу заниматься. Они на меня давили, я хотела, чтобы меня оставили в покое, так что сказала: почему бы и нет! — Она улыбнулась.

Я вдруг узнала ту Шарлотту, которая казалась мне милой, непринужденной, искренней.

А еще слабой и психически неуравновешенной. Я вспомнила, как увидела в ее комнате книгу, брошюру со сложным названием, что-то о проблемах поведения. Тогда меня поразило, что Шарлотту интересуют подобные труды, а теперь я поняла, почему она их читала.

— Досье кандидата на поступление я заполнила на раз плюнуть, заявила потрясный проект! — продолжала Шарлотта. — Коллекция недолговечных платьев из листьев, веток и разноцветных ниток — и все это в единой концепции, кажется…

— Здорово! — потрясенно воскликнула я.

— Если хочешь, могу подарить задумку…

Она рассмеялась.

— Грейс, я не хотела воровать твои идеи. Я их даже не использовала. Я словно разделилась надвое. Внутри меня есть нечто, что я не могу контролировать. Но клянусь тебе, я работаю над этим, когда хожу к психологу! Надеюсь, это нечто больше не проявится никогда, никогда, никогда…

— Я тоже на это надеюсь.

Шарлотта слабо улыбнулась.

— Спасибо. Нет, правда, в качестве извинения дарю тебе свою идею, — предложила она. — Если ты ее реализуешь, это будет здорово, правда?

Я молча смотрела на нее, озадаченная и немного смущенная.

— Думаешь, это плохая идея?

— Да нет, почему… Просто… Это твоя идея, Шарлотта. Сохрани ее! Но спасибо. Все равно я сейчас готовлюсь к конкурсу, — поспешно добавила я.

— Вместе с Карой? Ах, да, я в курсе…

Мы пошли дальше, к выходу из парка, я принялась рассказывать, что мы с Карой уже сделали для конкурса, и постепенно охватившее меня напряжение исчезло.

Наконец-то.

Возможно, в этом и состоит польза прощения?

Во всяком случае, остаток пути я даже могла разговаривать с Шарлоттой. Она призналась, что в новом учебном году будет учиться на факультете изящных искусств. Сейчас она опять живет с родителями в Ислингтоне, подрабатывает приходящей няней и работает в магазине товаров для интерьера своей матери. А главное, она тоже пытается начать все заново.

Прощаясь, мы слегка замешкались, потом чмокнули друг друга в щеку, прекрасно понимая, что в ближайшем будущем не встретимся.

Все кончено.

* * *

Ложь от правды отделить,

С горькой истиной смириться,

Не жалеть и просто жить…

Эти строки возникли в моей голове по дороге домой, и я поспешила занести их в записную книжку.

Потом дала волю слезам.

Потом почувствовала, как мало-помалу с души падает огромный камень.

Все имеют право услышать рассказ — сокращенную или развернутую версию, из уст в уста или по электронной почте — о моей встрече с Шарлоттой Хогсон: мои родители, Томас, Сиенна, Ами, Кара… А также мадам Бальмор. Мне хотелось, чтобы она знала: отныне эта история в прошлом. Конечно, на мне теперь всегда будет «клеймо», но, по сути, эта мерзкая история заставила меня повзрослеть. Теперь я хотела лишь одного: забыть о ней!

* * *

Два дня спустя я вернулась домой раньше обычного и застала ссору Ами и Сиенны.

Подумать только, а ведь Ами всегда старалась сохранять спокойствие!

— …потому что ты действительно думаешь, будто можешь все себе позволить? Мадемуазель щелкает пальчиками и тут же получает, что пожелает… и кого пожелает?

Глаза Ами метали молнии.

Пораженная, я застыла в углу гостиной, никак не обозначив своего присутствия.

— Что это ты себе навоображала? — парировала Сиенна, мельком взглянув на меня. —