Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
Ага, все-таки они обсуждают этот больной вопрос.
Ами пожала плечами.
— У меня с Чарли ничего нет, — сухо повторила Сиенна. — Мы просто вместе работаем над моим проектом!
— Ну, если ты так говоришь…
— Говорю и повторяю. Ты мне веришь или нет?
Девушки молча смотрели друг на друга. Зрелище вышло престранное: Ами рядом с Сиенной казалась такой маленькой, да еще они обе были в костюмах для йоги… Наверное, занимались вместе, пока не поругались. Впрочем, этот конфликт назревал уже давно.
— Не знаю, — пробормотала Ами, глядя на меня, словно спрашивая моего мнения, и я вспомнила, как несколько дней назад она говорила о своем понимании судьбы.
Ами верила, что если что-то должно случиться, то оно непременно случится. Как, например, эта ссора. Я даже удивилась, что скандал не разгорелся раньше.
— Не знаешь? Супер! Спасибо! Да, спасибо, девочки! — сказала Сиенна с иронией, внезапно обращаясь и ко мне. — Ты думаешь так же, как Ами?
— Я? Смотря о чем ты спрашиваешь, — ответила я, хотя на самом деле прекрасно понимала, о чем речь.
— Ты мне веришь? Да или нет?
Я промолчала, вопрос застал меня врасплох. Сиенна посмотрела на меня, потом на Ами и наконец рухнула на диван.
Я подошла к Ами и нежно пожала ей руку. Подруга слабо улыбнулась и уселась на покрытый ковролином пол, скрестив ноги. Я сделала то же самое, и Сиенна внезапно последовала нашему примеру.
— На самом деле все это просто глупо, — сказала я. — Ты манекенщица, а манекенщицами всегда восхищаются. Ты воплощенная мечта, Сиенна.
— Что за чушь! Не забывай, красота в глазах смотрящего…
— Ой, мы этого не забываем, — вмешалась Ами. — Чарли считает тебя очень, очень красивой… Идеальной. Неотразимой. О других я уж молчу! Только и слышу комплименты в твой адрес!
Сиенна поморщилась. В черных легинсах и красной майке, с растрепанными волосами, без макияжа она могла бы выглядеть обычной девушкой, больше походившей на Мэдди, чем на Сиенну. Но нет. Правильные черты лица, красиво очерченные полные губы, блестящие глаза, стройная фигура, высокий рост — никаких изъянов! Просто картинка.
Сиенна на несколько мгновений закрыла лицо руками, потом снова посмотрела на Ами.
— В любом случае, уверяю тебя, с сайтом мы закончили: в эти выходные Чарли его запустит. Это просто недоразумение. Моя совесть спокойна… Каких слов вы от меня ждете? Не всегда приятно быть… — Она пальцами изобразила в воздухе кавычки. — …красивой. Порой получаешь массу неприятностей. Трудно сохранять дружбу, потому что тебе непременно начинают завидовать, обращаются как с хрустальной вазой; нельзя и шагу ступить — сразу оказываешься под перекрестными взглядами. Но красота — понятие субъективное, и она не вечна! Даже принимая во внимание достижения современной пластической хирургии… И лично я не играю на своей внешности, ясно?
— Во всяком случае, сознательно, — заметила я, вспомнив, как Сиенна кокетничала в пабе несколько дней назад. — Потому что ты более уверена в себе, чем мы… По крайней мере, мне так кажется.
Сиенна посмотрела на меня, вид у нее сделался озадаченный.
— Не знаю. Возможно, я делаю это неосознанно.
Повисло молчание. Казалось, Ами задумалась, да и Сиенна тоже. Я встала, чтобы приготовить чай, а когда вернулась с полным подносом, Сиенна улыбнулась.
— Хорошая идея. Эй, у тебя все хорошо?
— Да, да, рассказывать нечего.
Пока каждая из нас наливала себе чаю, я подумала, что это правда. «Рассказывать нечего». На самом деле кое-что случилось, но рассказывать я об этом не собиралась.
Я чувствовала, как на меня снова накатывают мечты. Я перевернула страницу своей жизни, связанную с Шарлоттой, и на душе стало легче… И я снова начала влюбляться, но не стала сейчас об этом говорить — момент был совершенно неподходящий.
Мы молча выпили чаю. Сиенна смотрела в пол. В каком-то смысле она права: не ее вина, что она так нравится окружающим… Вот Томас пока ничего не сказал про Сиенну, не выказывал ни интереса, ни восхищения. До сего момента мне казалось, что он воспринимает мою подругу как одну из девушек-моделей, которые снимаются для обложек журналов и кажутся ненастоящими. А вдруг я ошибалась? Я надеялась, что нет…
На самом деле мне не хотелось задавать себе этот вопрос.
Совершенно не хотелось.
6
Движение и переливы цвета
Следующая неделя выдалась тяжелой: мы с Карой запланировали первую примерку на нашу модель, Сиенну, а та в свою очередь разрывалась между работой в салоне красоты тети Кейт и своим новым сайтом, который сделал для нее Чарли. Он сдержал слово: полностью запустил сайт в выходные, и уже было сделано несколько взносов. Сиенну поражало, что совершенно посторонние ей люди жертвуют деньги на ее проект. Больше того, благодаря заметке, которую моя мать разместила в журнале «Тен-данс» — она это сделала, ура! — блог молодой модели привлекал все больше и больше читателей… которые из любопытства открывали и интернет-страничку, посвященную сбору денег. В результате Сиенна преисполнилась вдохновением, фонтанировала энергией и… объедалась шоколадным печеньем! Поистине, она кидалась из крайности в крайность. Я уже опасалась, что подруга наберет два-три кило… ведь это будет означать, что она не влезет в сшитое для конкурса платье, а это обернется настоящей катастрофой! Впрочем, я старалась об этом не думать. Сиенна казалась такой счастливой, а главное, я не хотела провоцировать новую ссору.
Тем временем экзамены в академии шли своим чередом, приходилось постоянно повторять пройденный материал, и, признаюсь, тут я была не на высоте. Мне никак не удавалось полностью сосредоточиться, даже если, перечитывая свои записи, я держала на коленях свернувшегося клубочком Дидона.
По-моему, все слишком быстро закрутилось.
Во-первых, в среду у меня было собеседование с Эмили-Энн Калейн. Отправляясь туда, я чувствовала себя увереннее, чем перед встречей с мадам «Таков порядок», и все же подспудно ожидала какого-то неприятного сюрприза. Обжегшись на молоке, станешь дуть на воду.
Во-вторых, мои чувства к Томасу — странное дело — не приносили мне той душевной легкости, к которой я стремилась…
Потому что мне хотелось признаться ему в своих чувствах, а я знала, что никогда на это не решусь.
И еще я подозревала, что Томас поведал мне не всю правду про эту Дженнифер. Я постоянно вспоминала его слова: «Мы поняли, что между нами все кончено». Однако когда мы были вместе, взгляд Томаса иногда, вдруг, out of the Ыие[16] становился отсутствующим, даже грустным.
Вот что в нем изменилось: взгляд.
Во вторник днем мы сидели на площадке перед кафе Golders
