Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
Затем она вдруг улыбалась Чарли и задавала какой-то вопрос про свой знаменитый интернет-сайт, который позволит ей осуществить свою новую мечту… Райан немедленно захотел узнать об этом побольше. Чарли начал объяснять, в чем заключается проект Сиенны, причем делал это с таким жаром, словно это и его проект тоже. Они, по сути дела, сотрудничают, и он находит Сиенну «sooooo great»[14]. Люк вдруг тоже задал какой-то наводящий вопрос, так как не знал всех подробностей. В итоге Сиенна оказалась в центре живой дискуссии, длившейся четверть часа, полчаса, сорок пять минут… Нас с Ами больше не существовало.
Когда мы встали, Сиенна этого даже не заметила: она с головой погрузилась в свое будущее модельное агентство:
— …и я подумала! Кейт, тетя Грейс, тоже считает, что это отличная идея. Это, конечно, не значит, что я найму только девушек сорок второго — сорок четвертого размера. Но в моих дефиле будут участвовать не только модели тридцать четвертого размера при росте метр семьдесят пять…
<<Я найму». «Мои дефиле». Она уже это видела. В каком-то смысле это нормально. У Сиенны есть четкая цель, она эту цель визуализирует. Мы, будущие творцы моды, должны обладать таким видением. Помимо красоты важно еще и состояние духа, и, в общем-то, Сиенна двигается в правильном направлении. Так почему же я вдруг так рассердилась на подругу?
— Но… вы что, уходите? — воскликнула Сиенна, когда мы с Ами, не сговариваясь, поднялись и пошли к выходу.
— Я устала, — ответила я.
— Я тоже, — сказала Ами.
Чарли озадаченно посмотрел на свою девушку, и она ответила ему милой улыбкой.
Ами прекрасно умела скрывать свои чувства.
В твоих глазах, я не знаю.
В твоих глазах, я не вижу.
В твоих глазах, есть ли там ты?
В твоих глазах, есть ты и я.
В твоих глазах, я не знаю.
В твоем голосе есть смех,
В твоем голосе есть вздох,
В твоем голосе есть… есть…
Сколько я ни билась, а подобрать подходящую рифму не могла (слово «месть» сюда решительно не подходило). Так что я оставила этот стих — начиная его писать, я думала о Томасе, — перевернула страницу и принялась по своему обыкновению записывать все свои мысли подряд. Потом мне в голову пришло еще несколько строк, навеянных размеренным мурлыканьем Дидона, свернувшегося в клубок на кровати. Стоит мне посмотреть на своего кота, и у меня сразу же улучшается настроение. Я моментально забываю обо всех тревожных мыслях, огорчениях и разочарованиях и становлюсь абсолютно спокойной. Во всяком случае, обычно так и происходит.
Твой искрящийся взгляд —
Сладкий мед, горький яд.
Но тебе не скажу,
Как тобой дорожу…
Как вы думаете, кому я посвятила эти строки?
* * *
В кухне приятно пахло поджаренным хлебом. И действительно, на тарелке лежало несколько кусочков, а рядом дымился чайник. Сиенна, облаченная в пеньюар, заканчивала готовить плотный завтрак. Я пожелала ей доброго воскресного утра. Похоже, сегодня утром она решила отказаться от диеты! А может, Сиенна вообще больше не будет ограничивать себя в еде?
— Привет! Хорошо спала? Я дрыхла как сурок! / slept like a log! Я буквально спала как полено, — призналась подруга. — А ты?
Потом посмотрела на меня, нахмурив брови.
— Хм-м-м… Вид у тебя какой-то осунувшийся. Я дам тебе свою маску «специальное сияние». Вот увидишь, накладываешь ее на десять минут, пока принимаешь ванну, и кожа просто светится…
— Дай мне, пожалуйста, толком проснуться, — процедила я сквозь зубы, вынимая из холодильника свою бутылку с молоком.
Полужирное. Ами пьет молоко с соей, а Сиенна — ноль процентов жирности.
Бросив на меня быстрый взгляд, Сиенна села за стол и начала есть. Очевидно, она уловила намек. Возможно, она вспомнила, что в отличие от нее самой я, как и Ами, люблю по утрам тишину, мне нужно время, чтобы прийти в себя после сна. Максимум могу вытерпеть тихую музыку, это еще куда ни шло. Главное — никаких новостей по радио… и паче того, никакой болтовни.
Но сегодня мои критерии «доброго утра» полетели в тартарары.
Через десять минут, когда я допивала чай, к нам присоединилась Ами. Одного взгляда на ее бледное лицо и круги под глазами мне хватило, чтобы понять: что-то стряслось. Что-то серьезное. Ами слегка улыбнулась мне, не обращая внимания на Сиенну, и поставила кипятиться воду.
— У меня полный чайник, если хочешь, налей себе… Чай цейлонский, — сказала Сиенна, наливая себе апельсинового сока.
Сама она так и светилась, хотя легла очень поздно: домой она вернулась около двух часов ночи.
— Нет, спасибо, — пробормотала Ами.
Она взяла чашку, затем помедлила, словно раздумывая, но потом заняла место между нами. И замолчала, глядя в пространство.
— Все в порядке? — прошептала я.
Ами никак не отреагировала. Что ж… Принимая во внимание характер Ами, ее сейчас лучше не трогать. Вчерашнее происшествие в пабе и поведение Чарли, несомненно, объясняют ее мрачность… которая не укрылась и от Сиенны.
— Я тебе тоже могу предложить свою волшебную маску! Наносишь толстый слой крема на лицо, избегая области вокруг глаз, оставляешь на пятнадцать минут, пока принимаешь ванну, и твоя кожа снова подтянутая!
— «Подтянутая»? — переспросила Ами невыразительным голосом. — Что это значит?
Сиенна улыбнулась и, блестя глазами, похлопала себя по розовым щекам.
— Вот это! Красивая, как новая! Как кожа младенца! Потому что твоя кожа сейчас…
— Как у старой бабки? — бросила Ами.
— Да нет же, ну, что ты говоришь…
— Это что ты говоришь, — возразила Ами, мрачно глядя на Сиенну.
Та выгнула бровь, отчего у нее сразу же сделался крайне высокомерный вид.
— Зачем ты так?
— Ой, да что тут рассуждать, все равно без толку, — вздохнула Ами. — If s useless[15]…
— И почему же ты так считаешь? — повторила Сиенна вызывающим тоном.
Ой-ой. Разговор зашел куда-то не туда.
— Потому что ты не слушаешь, — резко ответила Ами.
Потом она отпила несколько глотков чая, полуприкрыв глаза, словно хотела сконцентрироваться.
Или готовилась выпустить когти.
Я еще никогда не видела разгневанную Ами. И в этот миг отчетливо осознала, что Ами просто кипит от злости, как стоящий рядом электрический чайник, хотя внешне старается этого не показывать.
— С чего ты взяла, что я не слушаю? — быстро спросила Сиенна.
Ами открыла глаза и
