Пианино - Арина Остромина
– Знаете, я там кое-что почитала… – Мой голос задрожал, и я почувствовала, что сейчас расплачусь.
– Ох, бедная девочка! Зря я вчера дала тебе эти книги!
Кажется, она догадалась, почему у меня такое плохое настроение. Я думала, Лидия Михайловна станет спрашивать, что именно меня так напугало. А мне совсем не хотелось рассказывать!
Вместо этого она спросила:
– А ты читала «Трое в лодке, не считая собаки»? Это Джером Клапка Джером написал.
– Нет. Даже не слышала про него!
Тогда Лидия Михайловна повернулась к шкафу и достала с полки книгу. Довольно толстую, с яркой картинкой на обложке. Двое мужчин сидели в лодке, третий стоял, и ещё там была небольшая собачка.
– Возьми, тебе понравится! Там про медицинский справочник очень хорошо написано!
Я поблагодарила и пошла домой. Но до вечера так и не села читать: сначала учила гаммы, которые мне вчера задали, потом делала уроки, а потом мне позвонила Оля Приставкина и попросилась в гости.
– Помнишь, ты мне обещала своё пианино показать? Можно я сейчас зайду?
– Ладно! Только ненадолго, а то уже поздно!
Оля спустилась на лифте со своего десятого этажа на мой пятый прямо в домашних тапках и без куртки. Посмотрела на пианино без всякого интереса, и я догадалась, что она не ради него пришла. И я не ошиблась! Оля стала расспрашивать меня о Кристине:
– Она ведь в больнице лежит, да? С менингитом? Ты что-нибудь знаешь?
– Нет, только это.
– Ну как же так? Ведь ваши мамы вместе работают! Разве твоя мама тебе не рассказывала, что с Кристиной?
– Да она и сама ничего не знает! Она только сказала вчера, что состояние тяжёлое.
– Может, ещё что-нибудь? Ты подумай!
Я подумала и сказала:
– Нет. Ничего. – А потом вспомнила: – Я медицинскую энциклопедию вчера читала! Про менингит.
– И что там написано?
– Ничего хорошего, – вздохнула я. – У некоторых больных могут быть осложнения.
– Какие, например? – спросила Оля.
– Разные. Память ухудшается, способности к обучению нарушаются.
– А как потом в школе учиться, если будут осложнения?
– Не знаю. Наверное, никак.
– Ужас какой. Ну ладно, спасибо! Я пойду, уже поздно.
И только после этого, размышляя о менингите и о нашем разговоре с Олей, я вспомнила: мне же Лидия Михайловна сегодня дала почитать одну книгу!
Вскоре в комнату зашла мама.
– Таня, что случилось?
А я даже ответить не могла. Я скрючилась от смеха, держалась за живот и никак не могла успокоиться. Тогда мама подошла к моей кровати, приподняла книгу, посмотрела на обложку и улыбнулась.
– А, понятно!
Я наконец перестала хохотать и сказала:
– Медицинский справочник! Помнишь?
– А как же!
Мама села рядом, взяла книгу. Чем дальше она читала вслух, тем труднее ей было сдерживать смех. Наконец она тоже расхохоталась. В комнату вошла сначала бабушка, а за ней и папа:
– Что тут у вас происходит?
Я возмутилась и отобрала́ у мамы книгу:
– Всё, хватит, дайте мне спокойно почитать!
Про лепру я больше не вспоминала. А про Лидию Михайловну успела подумать перед тем, как заснула: какая она молодец! Вместо того чтобы рассказывать мне, что лепра в наше время почти не встречается, она просто показала, что читать медицинские справочники не всегда полезно.
Глава 9
Бойкот
Прошло три недели. Мама Кристины теперь ездила в больницу только по вечерам, а днём ходила на работу, как обычно. Моя мама пересказывала мне все новости: лечение помогло, температура нормальная, Кристину скоро выпишут. Я хотела ей позвонить, но мама сказала, что пока нельзя.
Одноклассники однажды спросили меня, можно ли навестить Кристину. Но я знала от мамы, что в больницу пускают только родителей. После этого больше никто не интересовался Кристиной. Меня это немного удивляло, и как-то раз я сказала об этом маме, а бабушка Лена услышала и вмешалась:
– Что же тут удивительного? С глаз долой – из сердца вон.
Я даже растерялась. Это неправда, Кристину в классе любят! Поэтому бабушкины слова прозвучали обидно. Мне хотелось её убедить, что она неправа.
– Вовсе нет! Просто у всех столько забот, что мы не успеваем всё в голове держать!
– Да? Это какие же у вас заботы? – насмешливо спросила бабушка.
– Разные! Уроков много задают, украшения к Новому году начали делать, занятия в кружках почти каждый день! Мы и так ничего не успеваем. А про Кристину все знают: она в больнице, навещать её нам не разрешают. Что толку о ней говорить?
Бабушка только молча покачала головой и усмехнулась. А ещё через неделю мама сказала, что Кристина уже совсем поправилась и завтра придёт в школу. Я хотела в тот же вечер ей позвонить, но не смогла. У нас в студии была генеральная репетиция в костюмах перед завтрашним выступлением, нас там продержали допоздна. Я из последних сил переоделась, отдала маме пакет с платьем и прямо в машине заснула.
В день концерта нам дают освобождение от уроков. С утра мы опять несколько часов репетировали, а в перерыве я отправила Кристине сообщение. Написала, что страшно рада и что завтра мы наконец увидимся. Но она ничего не ответила.
Потом мне было уже не до звонков. Мы с девочками ждали выхода на сцену, все переволновались, ужасно боялись споткнуться во время танца. Но всё прошло хорошо, зрители долго хлопали, а наш хореограф Ирма Георгиевна даже не стала разбирать с нами наши ошибки после выступления – сказала, что мы все молодцы.
И только дома, уже перед сном, я вспомнила о Кристине и опять попыталась ей позвонить, но она не ответила. Я не расстроилась: всё равно в школе встретимся.
На следующее утро я чуть не проспала: слишком сильно устала из-за этих своих танцев. Обычно мы меньше занимаемся, а в последние два дня нас просто замучили бесконечными повторениями.
В класс я прибежала перед самым звонком. Кристина сидела на своём месте, у окна, с Олей Приставкиной. Я хотела сразу к ним подойти, но начался́ урок. Я едва дождала́сь перемены.
Но Кристина, не глядя на меня, вышла в коридор с Олей. У меня внутри всё похолодело. Я ещё не поняла, что происходит, но уже почувствовала: что-то плохое.
