Пианино - Арина Остромина
Пока мы разговаривали, я даже забыла про свою усталость. Попрощалась с Анной Борисовной, быстро переоделась и пошла домой. По дороге думала: «Жаль, что экзамена не будет! Я весь год его боялась – получается, что зря?»
Но потом мне даже стало смешно: расстраиваюсь из-за того, что мне не надо бояться! Настроение у меня улучшилось, переживать было больше не о чем.
Выступление прошло хорошо. Я участвовала только в одном танце – румынском. У меня здорово получалось. Ну, не только у меня: вся группа отлично танцевала! И платья у нас были очень красивые: с красно-белыми юбками в несколько слоёв. Как балетные пачки, но не накрахмаленные. Эти белые и красные оборки взлетали и опускались, когда мы кружились на сцене. Зрители так хлопали, что я думала, оглохну.
После этого нас отпустили на каникулы, но велели не лениться, а всё лето заниматься самим: разминка, растяжка и прочее. Мы все пообещали, что не будем лениться.
В школе я легко написала все контрольные, и вскоре там тоже начались каникулы.
Юлия Антоновна распрощалась со мной до сентября и заставила пообещать, что я буду каждый день играть на пианино. Я сказала, что обязательно буду, но мама вмешалась и добавила:
– Минус июль! Мы на месяц уезжаем. Там не будет пианино.
Но Юлия Антоновна не растерялась:
– Тогда, Таня, ты хотя бы пальцы разминай! Это можно и без инструмента делать! – Она закрыла крышку моего пианино и «сыграла» гамму обеими руками прямо поверх крышки. – Вот так!
Я сразу вспомнила, как отстукивала гамму по подоконнику, пока у нас дома делали ремонт и мне было не добраться до пианино.
– Да, я поняла! Буду по столу стучать! Так что июль – это никакой не минус!
Юлия Антоновна ушла, а я села на диван и стала думать о минусах и плюсах. Мне понравилось, как мама выразилась: «минус июль». Мне раньше не приходило в голову, что минусы и плюсы бывают не только в математике.
Нет, не совсем так! Конечно, я и раньше слышала выражение «плюсы и минусы»: это значит, что во всём есть и хорошее, и плохое.
Или не во всём? Или они могут меняться местами? Сначала мы в чём-то видим только плюсы, а потом только минусы. И наоборот. А потом опять! Хорошее снова кажется хорошим, а плохое – плохим. И чем дольше я думала, тем больше примеров находила. Кажется, я обнаружила кое-что важное!
Вскоре ко мне пришла Кристина, и я решила поделиться с ней этими мыслями:
– Знаешь, я сделала открытие.
– Что, правда?
– Правда. Во всём есть три ступени. И первая почти такая же, как третья.
Кристина удивлённо посмотрела на меня. Я поняла, что надо объяснить получше.
– На первой ступени нам что-то нравится, на второй – нет, а на третьей опять нравится. То есть сначала наше отношение – это плюс, потом мы меняем его на минус, а потом с минуса опять на плюс. Это такой закон жизни.
– С чего ты взяла, что это закон жизни?
– Да посмотри вокруг! Такое очень часто встречается! Вот хотя бы моё пианино. Сначала, когда мне его купили, оно мне нравилось! – Я повернулась к блестящему чёрному пианино, на котором, как всегда, спал Трифон. – Потому что я ещё не знала, как тяжело мне будет учиться. Это была первая ступень. Плюс. Потом я начала заниматься, мне было трудно, и оно мне разонравилось. Это вторая ступень. Минус. А потом у меня стало получаться, я уже немного научилась, и пианино мне опять понравилось. Это третья ступень. Плюс.
– Да ну, ерунда! Это просто случайно так сложилось! – возразила Кристина.
– Нет, не случайно! Очень много таких примеров! Вспомни свою флейту Пана! Разве у тебя не так было?
Кристина задумалась, а потом с интересом посмотрела на меня:
– Как ты догадалась?
– Я же говорю: закон жизни! Вот попробуй сама описать эти три ступени!
– Ладно. Первая – это когда Олина мама дала мне эту флейту. Я обрадовалась: думала, что сразу смогу на ней играть. Вторая – когда я стала учиться, а у меня ничего не получалось. Мне эта флейта совсем разонравилась. А третья – когда я поняла, как играть разные мелодии. Теперь она мне опять нравится.
– Ну вот, видишь! Плюс, минус, плюс!
– Здо́рово! Но это всё про учёбу. А в остальном?
– И в остальном! Вспомни, например, как у нас с Олей всё менялось! Сначала мы к ней нормально относились: мы её не знали, она просто была нашей одноклассницей. Это плюс. Потом она стала нам вредить: нас с тобой чуть не поссорила, директору нажаловалась. Мы подумали, что она плохая. Это минус. Потом мы поняли, что она здо́рово играет на пианино, получше с ней познакомились и поняли, что на самом деле она хорошая. Это плюс.
– Точно! Опять плюс, минус, плюс!
– Теперь надо придумать название для этого закона, – задумчиво сказала я.
– Оно уже есть! – вмешалась бабушка.
Оказывается, она всё это время сидела в кресле в дальнем углу комнаты и прислушивалась к нашему разговору. Если бы я её раньше заметила, я бы, может, не стала так откровенно говорить про Олю. Я же не рассказывала дома ни о бойкоте, ни о нашем разговоре с директором. Но теперь уже поздно.
– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Ведь я этот закон только что придумала!
– Ты не первая, – ответила бабушка. – Его до тебя уже придумали. Был такой философ – Гегель. Вот он и сформулировал. Закон отрицания отрицания.
– Ничего себе! – воскликнула Кристина. – Таня, ты у нас Гегель!
Я засмеялась и хлопнула её по плечу нотами, которые лежали рядом со мной. А потом мы позвали Соню и все вместе пошли к Оле. Слушать, как она играет на пианино.
