Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Симонцев натянул штаны, умылся и встал третьим возле выхода, как в очередь. Дверь открылась, и появился опухший Стасик. В руках он нес картонную коробку.

За ним вошел его брат. На мальчиков он даже не взглянул.

– …повторял четыре раза, – спокойно и размеренно говорил он. – Кто завел, тот и кормит.

– Спа-а-атеньки хочу!

– А я хочу, чтобы ты мне нервы не мотал. Хочешь спать – выпускай малых на волю и дрыхни сколько влезет.

Только тут он словно заметил всех троих, выстроившихся у стены.

– Доброе утро, пацаны.

– Доброе! утро! дядя! Дима! – хором отчеканили Гена и Макар.

– Как ночка прошла? Комары не кусали?

Нестройные смешки были ему ответом. Симонцев молча наблюдал за происходящим.

Прямо на пол, на засаленный ковер Чума поставил коробку и снял крышку. Внутри оказались бутерброды с колбасой, термос, три туристические кружки и миска с чем-то белым, что Саня поначалу принял за сахар.

– Кормление хыщников! – сказал Кабан, сделав упор на «ы». – Ложечку за маму, ложечку за папу.

Услышав про маму, Симонцев вздрогнул, как от удара. Чума уже тыкал ему в лицо ложкой с белым порошком.

– Это что? – не удержался мальчик, давясь какой-то безвкусной жесткой гадостью.

– Скорлупа, – пояснил Кабан. – Чтобы никто не говорил, что я о вас не забочусь.

Саня вытаращил на него глаза.

– Совсем, что ли, серый? – удивился тот. – Это же чистый кальций. Для зубов полезно, для костей. Вы же растущие организмы, понимать надо!

Кабан ушел, только убедившись, что они съели все содержимое миски.

– Ты дежурный, – сообщил Чума и больно ткнул Симонцева в плечо. – После завтрака, понял? Дежурный!

– Понял, – хрипло сказал Саня.

Как только дверь закрылась, ему в нос шибанул подкопченный аромат колбасы – словно открыли заслонку с запахами. Мальчики расселись на полу вокруг коробки, Макар аккуратно разлил чай по кружкам.

Саня схватил свой бутерброд.

– Куда?! – прикрикнул Гена. – Тихо, жди.

– Чего?

Гена распростер над коробкой ладонь, закрыл глаза и пробормотал:

– Будь, моя закуска, свята, крылата, на добро и здоровье богата.

Саня не удержался и фыркнул. Гена мрачно зыркнул на него.

Свежий хлеб, колбаса, сладкий чай… Сане показалось, что у него давно не было такого вкусного завтрака.

– А что за дежурство? – промычал он с набитым ртом.

– В забой пойдешь, Чуме помогать, – отозвался Макар. – Прибрать-начистить-порезать. Все, что дома делаешь.

Саня ничего подобного дома не делал, но решил промолчать.

– А почему он будет в ударе?

– Кто?

– Чума. Ты утром сказал.

– А-а… – Макар помялся. – Ну, новый человек появился. Ему все интересно. Ты, главное, его не зли, понял?

– Дураков нет, – пробормотал Саня.

Илюшин коротко глянул на него с выражением, которое Симонцев не смог истолковать, но продолжать не стал.

После завтрака Чума забрал коробку и вскоре вернулся с длинной веревкой. Она свисала с его локтя, как лассо у ковбоя. Симонцев даже шарахнуться не успел, как вокруг его горла был затянут узел.

Он уставился на идиота:

– Петля? Серьезно?

Чума подергал влево-вправо, и Симонцева мотнуло туда-сюда. Второй конец его мучитель обвязал вокруг собственного запястья.

– Поводок! – громко сказал Чума и осклабился. – Су-учка на поводочке! Ай, дурак, плохое слово!

Саня сглотнул. Он боялся этого жуткого психа до дрожи. Однако показать это было бы постыдно.

Чума подтолкнул его в спину в сторону двери. Саня обернулся на Илюшина, тот ободряюще кивнул напоследок, и дверь закрылась.

Коридор.

Еще одна дверь.

Лестница.

Снова дверь!

Каждую из них Чума поразительно быстро запирал за ними. Симонцев сказал себе, что этого человека нельзя считать неуклюжим. Может, он и идиот, но способен быть и ловким, и стремительным.

Они поднялись наверх и вывалились в просторную комнату.

Больше всего Саню поразили лучи, льющиеся сквозь шторы. Он как будто оказался на дне деревянной шкатулки, которую приоткрыли, и внутрь хлынул солнечный свет.

Глубоко вдохнув, он огляделся.

Первое, что бросилось ему в глаза, – решетки на окнах. Перед входной дверью, за которой, несомненно, находился тамбур, лежал полосатый домотканый коврик. Не хватало только кота.

Ковры на стенах. Продавленный диван в пятнах. Стол под прожженной скатертью, стулья, два деревянных столба, подпирающих крышу, вколоченные в них металлические крючья – зачем? В соседней смежной комнате он разглядел плиту, раковину, нагромождение посуды. Ведра, какие-то тазы, разбросанное шмотье… Чума потянул его за собой, и под ногами скрипнула половица.

Они были в деревенском доме.

– Сюда иди, дурачок! – позвал Чума, дернув веревку.

Симонцев непроизвольно поднял руки к шее, чтобы ослабить петлю. И получил подзатыльник такой силы, что голова у него мотнулась, как у марионетки. Чума предъявил ему ребро ладони.

– Будет тебе урок!

Словно барана на привязи, он дотащил пленника до раковины и сунул ему мочалку.

– Мой!

Следующие три часа Симонцев отмывал посуду, раскладывал одежду, пылесосил диван и ковры, чистил картошку, скреб содой раковину, драил полы… Надо отдать должное Чуме: он оказался терпеливым надсмотрщиком. Его не злило, что приходится по три раза объяснять неумехе, как обращаться с тряпкой и ведром. Но стоило Сане отвлечься от работы и уставиться в окно, Чума вытянул его веревкой по спине. В первые секунды он ничего не почувствовал. А затем между лопатками вспыхнул болезненный жар, словно его ударили не веревкой, а раскаленным прутом.

– Глюпий мальчик, – явно кривляясь, сказал Чума.

Саня промолчал. Он страшно устал, спину жгло, а самое главное – Чума неотступно следовал за ним, что-то бессвязно бормоча. Наблюдал. Иногда начинал смеяться. Кажется, заносил Санины поступки в какой-то ему одному видимый реестр. Время от времени в его взгляде мелькал пугающий интерес – так энтомолог смотрит на редкую бабочку.

Когда настало время обеда, мальчику хотелось только одного: чтобы его отвели в подвал и там закрыли.

– На-а-ада делать еду!

Под руководством Чумы Саня разогрел макароны с мясом, неумело порезал салат. Они погрузили еду в коробку, спустились в подвал, и его оставили с товарищами по несчастью.

– Досталось тебе? – спросил Илюшин.

– Подзатыльник влепил. И по спине огрел веревкой. Больно!

– А, ну это, считай, и пальцем не тронул! – бодро сказал Макар и взялся за вилку.

– Будь, моя закуска, свята, крылата, на здоровье богата! – благословил еду Геннадий, и все приступили к трапезе.

После обеда Симонцева заставили мыть посуду. Когда его вернули в подвал, он без сил повалился на койку и заснул.

* * *

– Ситуационные игры! Ситуационные игры!

Визгливый голос ворвался в его тяжелый сон. В первый миг Саня подумал, что эти слова ему приснились. Чума постоял над