Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
– Я даже на цыпочках Чуме не достаю до уха!
– Все равно, надо попробовать.
Макар вился вокруг Генки. Подпрыгивал и пытался достать до глаза. Полоснуть по шее, хотя они совместно решили, что от осколков лампы в этом не будет никакого толку, это же не зеркало. Все упиралось в огромную физическую силу Чумы и его почти полную невосприимчивость к боли.
– Ты даже Генку не смог бы так убить, – сказал Саня, когда они испробовали все, что можно. – Я в него нож всадил шесть или семь раз. А может, и больше. Он даже не поморщился.
– А при мне он палец дверью прищемил и рыдал полчаса, – упрямо сказал Макар.
– Это другое. Он от ерунды рыдает, от испуга. А если ты его ткнешь гвоздем, который, между прочим, еще найти надо, он даже не почувствует, только обозлится.
Илюшин шлепнулся на ковер и мрачно посмотрел на них исподлобья.
– Эта сволочь над нами столько издевалась, а вы хотите его в живых оставить?
Авторитет Макара был для Симонцева незыблемым. Но сейчас, под встревоженным взглядом Генки, он очень тщательно обдумал вопрос и без тени сомнения сказал:
– Да. Я, по крайней мере, хочу. Это не мы должны его наказывать…
– А кто, блин? Милиция?
– Хотя бы.
– Ты больше всех мечтал, чтобы он сдох. Столько времени мне на мозги капал…
– Макар, ты его не прикончишь, – терпеливо сказал Симонцев. – У нас будет только одна попытка. Если не получится, Кабан от нас избавится и притащит сюда новых пацанов. Ген, ты-то что думаешь?
Генка плюхнулся рядом с Илюшиным и похлопал его по плечу:
– В другой раз убьем. Давай прикинем, как его… это… Обезвредить.
* * *
Они перепробовали все. Душили Чуму, прыгали на него все вместе, пытаясь повалить на пол; били в глаза и в пах; изобретали яд, от которого он должен был потерять сознание; кокали лампочки и накидывали на него одеяло, когда он входил в камеру… Симонцев дошел до того, что вспомнил скандинавские легенды и примерил на Чуму роль кузнеца Велунда, которому перерезали сухожилия, хотя сам же убеждал Макара, что нож им не протащить в шахту ни при каких условиях. Чума стоял как гора. Хуже – как горный тролль, как каменный великан. Он расшвыривал их, и они летели, точно запущенные невидимой каруселью. Он разбивал им головы об стену. Он ломал им кости. С каждой новой воображаемой попыткой он становился все сильнее и наконец превратился в непобедимое чудовище. В Кинг-Конга. В зловещее божество, похожее на гигантскую неваляшку.
– Все, так не пойдет, – сказал Саня.
Мозги у него вскипели. Последние сутки они только и делали, что пытались одолеть Чуму. Ни о чем другом не могли ни говорить, ни думать.
– Мы слишком сложными путями ходим! Нам надо что-то простое и рабочее. Он, конечно, шкаф и весит полтонны… Кстати, Макар, сколько он на самом деле весит, как думаешь?
– А это важно? Ну не знаю… Допустим, сто двадцать кило. А нам-то что с того?
– Чем больше шкаф… – начал Генка.
– Тем громче падает! – хором закончили Саня и Макар. – Ген, ты восьмой раз это говоришь…
– Ну а чего, если это правда… Мы так одного бугая раз в драке повалили: один пацан ему под ноги бухнулся, когда он пятился. Он об него запнулся – и хлобысь!
Генка негромко засмеялся. Воспоминание явно доставляло ему удовольствие.
Саня вздохнул.
– Осталось добиться, чтобы Чума пятился.
– Бу-у! – Илюшин растопырил пальцы. – Да двинуть его по яйцам, народ!
Симонцев даже говорить ничего не стал. Они и эту сцену разыгрывали. Повыв от боли, Чума принимался махать ручищами, отлавливал их как комаров и давил.
– Может, мы преувеличиваем? – сказал Макар. – Не такой уж он и неуязвимый…
Поймал укоризненные взгляды Генки с Симонцевым и заткнулся.
– Может, три взрослых мужика с ним и справились бы, – твердо сказал Саня. – Но у нас точно не выйдет. Если повезет, мы сможем его повалить и связать. Ген, ты прав насчет шкафа. Осталось понять, как его уронить.
Способ за способом, шаг за шагом. Они снова и снова перебирали варианты и отбрасывали один за другим. В ход шли все идеи, включая самые бредовые. Намазать пол свиным салом, чтобы Чума поскользнулся. Выдернуть из-под него ковер. Уговорить его сыграть в жмурки, чтобы он потерял равновесие и шлепнулся сам. Поставить ему подножку в игре.
– Ужин через десять минут, – сказал Макар, когда идеи истощились. – У нас рожи красные, как будто мы каким-то непотребством занимались. Надо успокоиться. У Кабана нюх собачий. Смотрим невинно, глаза таращим преданно.
– Через восемь, – поправил Саня.
– Да чтоб вас обоих, – выругался Рудной.
* * *
Снилось, что он на острове. Большом темном острове посреди океана, и бродит по нему в одиночестве, выкрикивая имена друзей. Никто не появляется, но в горах он натыкается на пещеру и стоит перед ней в нерешительности, боясь сделать шаг. Вокруг грохочет. Камни валятся со скал. Из пещеры выходит Чума, крутит головой, и Саня видит, что он безглазый. Вместо век у него две пустые белые ямы, как у черепа. В восторге от того, что враг ослеп, Саня выходит из укрытия и встает перед Чумой. Он беззвучно корчит рожи, он приплясывает перед ним, он дразнит урода, не издавая ни звука… Он победитель! Теперь он хозяин острова! Чума стоит неподвижно, а потом наклоняется к нему, и из кожистой складки в середине лба выкатывается, как яйцо, страшный багровый глаз.
* * *
Саня стащил с себя майку и вытер вспотевший лоб. После кошмаров он просыпался мокрым как мышь. Остальные спали. Он походил по камере, пытаясь отогнать жутковатое ощущение преследующего багрового взгляда. Идиотский сон…
Саня вспомнил, как кривлялся перед Чумой, и его передернуло.
Он снова лег, но сон не шел. Безглазый враг… Невидящий, ослепший. Где-то поблизости замаячила неоформившаяся идея – даже не идея, а тень идеи, мелькнувшая на периферии мыслей. Идея скользила неузнанной в темноте – птица? Бабочка? Летучая мышь? Мальчик терпеливо следовал за ней, точно охотник, и притворялся, что отворачивается.
Он не заметил, как задремал. В полусне его осенило. «То, что нас не убивает, делает нас сильнее», – говорил Макар. Но это была неправда. То, что нас не убивает, нас убивает. Просто мы об этом не догадываемся. Кто-то другой приходит на то место, где некогда были еще живые мы. Этот кто-то думает, что
