Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
* * *
Кабан испек пирог. Это казалось невероятным. Кабан – и пироги! Собранных яблок хватило на небольшую сковороду. Возможно, пирог имел больше сходства с запеканкой, но кому какое дело! Он одуряюще пах, и из теста торчали углами нарезанные куски яблок, как льдины во время ледохода.
Когда Кабан и Чума вечером внесли это благоухающее чудо в камеру, воцарилось благоговейное молчание.
– День рождения у кого-то? – наконец спросил Макар.
– Может, да, может, нет. – Кабан наклонился и поставил коробку на пол, как обычно. – Может, порадовать вас захотелось.
– Спасибо! большое! дядь! Дима! – гаркнули все трое.
– Хорошие вы у меня ребятки, – растроганно сказал Кабан, и они с Чумой ушли.
Мальчики расселись вокруг коробки. Из закрытой миски пахло гречкой. Похоже, сегодня без мяса, пустая крупа, определил Саня.
Никто не тянулся за вилкой. Они сидели и рассматривали три куска пирога на картонке.
– Две недели назад был арбуз, – наконец сказал Макар. – В среду. Или когда, Сань?
– В четверг.
– Ага. Сегодня вторник…
– Понедельник.
– Как ты только всю эту чепуху в голове держишь… Ладно, понедельник. Уже ноябрь?
– Четыре дня как ноябрь.
– Значит, в октябре – арбуз. В ноябре – пирог. А в декабре что? Иллюминация, клоуны, вафелька к чаю? Или вареная сгущенка?
– Пицца, – сказал Саня, не спуская глаз с пирога. – Пицца с вареной сгущенкой.
Они разглядывали пирог, словно три игрока – затянутый зеленым сукном стол, на который крупье вот-вот выложит карты.
– Ген, что думаешь?
Рудной протянул лапу, сграбастал свой кусок и, ни слова не говоря, откусил. Сосредоточенно прожевал и положил остатки обратно.
Саня с Макаром переглянулись. Генка впервые не произнес свой заговор.
– Ну как, вкусно?
Рудной обстоятельно дожевал и вытер губы.
– Очень.
– Балует нас Кабан, – нараспев проговорил Илюшин.
К пирогу он по-прежнему не прикасался. Ужин, который обычно сметали за пять минут, остывал в коробке.
Балует, повторил про себя Симонцев. В октябре – арбуз. Ноябрь начался с яблочного пирога. Хорошие вы у меня ребятки, почему бы и не порадовать вас. Стараетесь, Стасика моего не обижаете. А что было, то позабыто. За таблетки я вас простил. Кто прошлое помянет, тому глаз вон, слыхали такую поговорку? Народ фигни не скажет.
Свиньи топчутся вокруг отбросов, рядом опрокинутое ведро. Тук-тук по донышку! Кто там? Загадочка! Бока у свиней округлые, как у кастрюль. Висит хрюша – нельзя скушать.
– А Степашку можно скушать, – вслух подумал Саня. – Обжарил его с грибами – и пожалуйста.
– Кулинария для самых маленьких? – заинтересовался Макар.
Саня взял свой ломоть пирога. Илюшин и Рудной молча ждали. Симонцев тщательно пережевал каждую яблочную дольку, каждую крошку теста. Доев, положил остатки в коробку, как и Генка.
Обвел взглядом друзей и очень спокойно сказал:
– Пора нам валить отсюда.
Они словно бы не услышали. Макар потер ладони, аккуратно, двумя пальцами, отломил кусок и отправил в рот. Прожевал и поморщился:
– Кабан – свинья. Прямо с серединками яблоки запихал, даже не почистил.
– А у меня нормальный, – сказал Генка.
– Давай махнемся?
– Щас, разбежался!
– У тебя след от зубов, как у тираннозавра, – сказал Макар, склонившись над коробкой. – Можно слепок челюсти сделать.
Рудной хмыкнул, но было видно, что он доволен.
– Думаешь, Кабан планирует нас кончать? – не меняя тона, спросил Макар.
Саня помолчал.
– Не знаю. Может, вообще не планирует. Просто, знаешь, привязался к нам. Нравится ему нас радовать. Как любимых внучат!
– Ха-ха! Смешно! Геныч, подай голос.
– Да чего… – Рудной потрогал пальцем лунку от выбитого зуба. – Прав Санек. Надо сматываться. Не к добру это все. В другой раз Кабан кого-то из нас в пирог покрошит.
– Сматываться, говоришь… – повторил Макар. – Ладно. Согласен. Засиделись мы тут, пацаны. Выкладывай, Сань, что у тебя за план.
* * *
Никакого плана не было. Лишь неясные очертания чего-то, что могло претвориться в замысел.
– Смотрите, что я успел разглядеть, пока на яблоне торчал… – Саня поставил на ковре пластиковый стаканчик и разложил по трем сторонам зубные щетки. – Это – мы. Вокруг забор. Логично было бы бежать в эту сторону, так? Там калитка и ворота для машины.
– Я не понял: а чего мы с конца начали? – удивился Генка. – Как мы из шахты-то выберемся?
– Погоди, давай сначала с этим, пока я не забыл. – На самом деле Саня опасался не того, что он забудет, а что Кабан что-то сделает с ним раньше, чем он успеет поделиться с друзьями. – За этим забором – улица. Очень узкая и тихая. Ездят там раз в пятилетку, я шум машин слышал от силы раза три. Ею, наверное, только Кабан и пользуется. Она даже не заасфальтированная. Сразу напрашивается идея сигануть через забор – и шпарить по дороге. Но там какая-то проволока натянута по всему верху, от столба до столба. Я ее рассмотрел, только когда на дерево залез. У меня есть подозрение, что она под напряжением.
– С Кабана станется, – признал Макар. – А тупо через калитку ломануться или через ворота – никак?
– Чем ты их отопрешь, пальцем?
– Ну, варианты-то есть…
Саня покачал головой.
– Кабан не дурак. Этот путь самый заманчивый, но он именно там лучше всего себя обезопасил. Ну, мне так кажется.
Рудной потер затылок.
– Вы чего, правда думаете, что он ток пустил по проволоке? Это ж запрещено.
– А людей в подвале держать разрешено, ага, – съязвил Илюшин. – Главное, взнос заплатил в профсоюз – и можешь что угодно с ними делать, хоть шкуру заживо снимай и копти.
– Ладно, проехали…
– С задней стороны дома участок обитаемый. – Саня провел воображаемую линию карандашом. – Там старушка бродила в платочке. Но дальше – глухая улица, заборы выше, чем у Кабана, я даже не смог разглядеть, что за ними. Торчат какие-то крыши, фиг разберешь, кто там живет.
– Дым из труб видел? – тут же спросил Илюшин.
– Нигде дыма не было. Мне кажется, поселок полузаброшен. Очень много вокруг развалюх.
– Нам люди нужны, – пробасил Рудной. – Чтобы милицию вызвали и от Чумы нас отбили.
– От Чумы мы сами отобьемся. Но нужно к людям идти, конечно, ты прав.
Макар потер нос, и Саня вопросительно взглянул на него.
– К людям? – с сомнением повторил Илюшин. – Ну допустим. Ладно, давай не будем забегать вперед. Ты хочешь сказать, что из двора надо выбираться либо направо, либо налево?
– Налево, – твердо сказал Саня. – Участок за левым забором узкий, весь заросший. Крыша у избы провалилась. Хозяина явно нет. Но главное – он с дальней стороны закрыт только сеткой-рабицей. Через сетку мы уж
