Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
Когда Саня сказал, что Чума – хороший парень, с лицом Кабана что-то случилось. На какую-то долю секунды оно обмякло, поплыло. Он стал похож на пьяного, который пытается понять, как он здесь оказался.
Это длилось недолго. Подтаявшая восковая морда собралась обратно в клыкастое рыло.
Кабан смотрел на мальчика, разрываясь в сомнениях, верить ему или нет.
Саня больше ничего не добавлял. Он стоял, расслабленно свесив руки, словно говоря: вот он я, весь перед вами, как на ладони, делайте со мной что хотите.
И тут наконец включился Макар.
– Ну ты даешь! – Он с недоверчивым изумлением покрутил головой. – А с товарищами таблеточками поделиться – никак? Тихушник!
– Ты дрыхнешь как сурчина! – огрызнулся Симонцев. – А у меня постель просохнуть не успевает!
– Я вам поделю таблеточки! Нашлись, блин, делители!
Кабан сжал кулаки и прошелся по комнате туда-сюда. На Генку он больше не обращал внимания. Покосившись на Саню, он прикусил нижнюю губу.
– Всем хуже сделал, дубина, – негромко осудил Макар.
– Я не знал!
– Варежки захлопнули оба!
Генка осторожно поднялся и, держась ближе к стеночке, проковылял мимо Кабана в туалет. Не задергивая шторку, он принялся смывать кровь из разбитого носа.
«Не вздумай сейчас голос подать, – мысленно предупредил его Симонцев. – Без тебя разберемся».
Рудной прилип к раковине. Тихо журчала вода.
– Кости целы? – поинтересовался Кабан.
– Вроде да. – Голос Рудного звучал гнусаво.
– Ну смотри. А то вправить несложно.
Генка благоразумно промолчал.
– Я с тобой еще не решил, – бросил Кабан в сторону Сани, хотя тот его ни о чем не спрашивал. – Какого хрена ты вообще в ящик полез? Тебя родители не учили, что брать чужое нехорошо? Что вы за люди такие… К вам по-доброму, а вы не цените.
– Бес попутал, – виновато сказал Симонцев.
Выражение это он слышал даже не от бабушки, а от бабушкиных подруг. Ему самому в голову не пришло бы сказать про беса. Но он сейчас был не вполне Саня. Даже, пожалуй, вполне не он.
– А ты что скажешь? – неожиданно обратился Кабан к Макару. – Подвел вас товарищ ваш… По-хорошему, всем бы вам всыпать…
Теперь он говорил как заботливый отец, понимающий, что детей необходимо наказать для их же пользы. У самого сердце кровью обливается, но ведь если не объяснишь вовремя так, чтобы навсегда запомнилось, – свернут на дурную дорожку… Такое время сейчас. Под угрозой наша молодежь.
Макар, идеальный пересмешник, ловил даже невысказанные интонации. Он успел собраться и не подвел.
– А мы его на поруки возьмем, дядя Дима!
Кабан хмыкнул.
– Он вас кинул, а вы его на поруки? Из-за него другому человеку досталось… Досталось тебе, а, Геннадий? – Он почему-то развеселился.
– Немного… – прогнусавил Генка, склонившись над раковиной. – Морду вы мне зря раскровили…
– Наказания без вины не бывает, – осадил его Кабан. – Ты не ангел безгрешный, которому не за что краснеть. Есть же за что, а?
Рудной невнятно замычал.
– Вот и не жалуйся тогда. Ладно, порешаем вот как… Ты, Александр, совершил непростительный поступок. Но то, что не свалил вину на другого, – это по-мужски. Будет тебе, как в царской армии: сорок ударов плетью. Только вместо плети у нас ремень. Вопросы есть?
Все это Кабан произнес довольно миролюбиво.
– Вопросов нет, дядя Дима! – Саня вытянулся и отдал честь. – Заслужил. Исправлюсь!
* * *
Позже Симонцев размышлял, отчего Кабан не выполнил свое обещание. Никто не выпорол его ремнем. Про историю с таблетками как будто забыли. Только замок на ящике в ванной комнате напоминал о том, что Генка чудом остался цел.
Он пришел к выводу, что Кабан по какой-то причине утратил интерес к происходящему. Он готов был в гневе забить Генку насмерть. Но пороть Симонцева ему было скучно.
С Геной тоже не стали ничего выяснять. Только Макар спросил: «Вот объясни – зачем ты это сделал?» Тот набычился и ответил, что просто сделал. «Ты хоть понимал, что тебя накроют, гений?» Генка пожал плечами и промолчал. Причинно-следственные связи не были его сильной стороной.
И все-таки кое-что до него дошло.
Он понял, что его в любую минуту могут убить.
Сане казалось неправдоподобным, что это заняло у Рудного столько времени. После смерти Андрея, после того как Макара дважды истязали, а Симонцева едва не замучили… И все-таки Генка, похоже, верил в свое бессмертие. Должно быть, ему, как многим сильным, от природы здоровым людям, мысль о собственной уязвимости казалась абстракцией.
Что-то, что случается не со мной.
Последние события вышибли Генку из его идиллии. Начало положил Чума, лишив его зуба. Кабан завершил дело.
* * *
Первая неделя ноября выдалась теплой. Как будто кто-то перемотал кинопленку и вернул октябрь. Разве что листья не взлетели на деревья, и трава по-прежнему оставалась седой, состарившейся.
Саня это знал, потому что его снова стали пускать к свиньям.
Он догадывался, что причина – в его признании о таблетках. Но причудливую логику Кабана понять был не в силах.
Свинки, кажется, ему обрадовались. Ну или Саня просто убеждал себя в том, что различает в их хрюканье приветственные ноты. Он незаметно привык считать, что у Кабана пятеро пленников: он, Генка, Макар, Белка и Стрелка. И еще неизвестно, кому больше повезло.
Загон опять зарос грязью. Но на этот раз даже запах показался мальчику не таким тошнотворным. Он перебрасывал навоз лопатой в тележку, пока Чума крутил свои веревки, вывозил, сгружал… Отмыл Белку и Стрелку из шланга, просто так, ради своего удовольствия. Когда из-под корки грязи показывалась розовая плоть, это было приятно. За то время, что мальчик не приходил, свиньи наели бока. Теперь они еще сильнее походили на два волосатых дирижабля.
Саня чувствовал себя на удивление хорошо. День стоял пасмурный, но тихий, безветренный, и сильно пахло осенью. «Жить можно», – неожиданно сказал себе мальчик. Покрутил эту мысль, примеряясь к ней.
Да, получалось, что жить можно.
Подладиться под Кабана. Задобрить Чуму. Рано или поздно их найдут, не может заключение продолжаться годами. «Генку обучить, объяснить ему на пальцах, что он делает не так, – практично прикинул Саня. – Давно надо было начать его контролировать…» На днях Кабан расщедрился на арбуз. Не целый, конечно. Но каждому досталось по хорошему ломтю. Симонцев не смог бы сказать, был ли это вкусный арбуз. Или сладкий? Главное, это был настоящий арбуз. Кроме настоящести, другие качества не были важны.
Чума, которому Кабан наладил прием лекарств, благодушествовал, устроившись на скамейке перед сараем. Саня впервые заметил, что между ним
