Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

То, что нужно! Перехватить одно и сделать копии ещё для пятерых будет несложно.

— Алоиза, кстати, прислала тот список.

— Позволите взглянуть?

Я надеялась, что он отойдёт к столу за бумагой, но лист уже был в его руке, взял заранее. Только ближе придвинулся, вынуждая меня вплотную вжаться в камин.

— Я сделал тебе копию. Справишься с таким количеством народа?

— Моих ветров на всех хватит.

Я пробежалась глазами по витиеватому почерку Алоизы Арвен. Некоторые имена мне были знакомы. А вот те пять, что прислали мне сегодня, уже числились в самом конце списка…

Как это⁈ Ведь их не было на Арвенском приёме. Я же чётко сказала Скату, что к Эрланну будет приглашён весь прошлый состав, так что давать мне отдельный список не имело смысла… Значит, решил подстраховаться, памятуя о моём вчерашнем промахе. Умельцы по подделке почерков на Дне имеются, и последние строки ничуть не отличались от верхних. Перехватили где-то письмо, внесли сами. Что ж, мне же проще…

— На Кирстегат сдаётся очень приличный дом, — отвлёк меня от списка Эрланн. — После давнего пожара, но его сейчас реставрируют. Пусть ты отказываешься жить у меня, но фрее Абрего больше нельзя ютиться хевл знает где.

До меня не сразу дошло, что он сказал и какую назвал улицу. А как осознала, то замерла, забыв, как дышать, и выронила бумагу. На Кирстегат после пожара пустовал только один особняк, отошедший городу. Принадлежавший когда-то семье Оркан.

Эрланн неспешно поднял листок, придвинувшись ещё ближе.

— Считай, департамент предоставляет тебе служебное жильё. Можешь даже платить за него какие-нибудь символические деньги. Как ещё тебя вытащить из той клоаки?

Последний вопрос он задал с явным раздражением, не обращая внимания на мои затрясшиеся руки и сжатые кулаки.

Спокойно, Брис, спокойно…

Держи стихию под контролем. Сообщать Эрланну, что уже нашла новый дом, я не собиралась. Хватило «засвеченного» Дворца.

— Я сама разберусь, где мне жить, — сдавленно ответила я, из последних сил удерживая тревожно бьющийся трамонтан внутри. — В крайнем случае воспользуюсь приглашением Косты. Он всё-таки тоже мой «кузен».

— Любовник, — зло хлестнул Эрланн и в его чёрных зрачках заплясали недобрые зелёные огоньки. — Говори, как есть.

И трамонтан всё же прорвался, воспользовавшись моим секундным оцепенением, взметнул пепел из камина, ударил режущим вихрем по лицу мага. И тут же был смят встречной стеной невидимого огня, окатившего меня обжигающей волной. В камине вспыхнули поленья. Силён Эрланн, и своей стихией владеет куда лучше меня…

— Вам-то какое дело… — прошептала я, борясь уже не со своей стихией, а с резко накатившим жаром и возбуждением. Окруживший огонь отозвался мелкой дрожью, мурашками по коже, ноги стали ватными. Во рту резко пересохло, а глаза не видели ничего, кроме неумолимо надвигающихся зелёных сполохов.

— Я наблюдал за тобой рядом с братом, — хрипло произнёс он. — Коста не пробуждает в тебе и сотой доли того урагана, что бушует сейчас под моим огнём. Понял ещё раньше, когда ставил метку… Я видел твою подлинную страсть тогда… Сам чуть не сошёл с ума, как только впервые почуял твой запах…

Он легко провёл пальцами по моему запястью, и меня снова захлестнуло жаром.

— Прекратите, — чуть слышно прошептала я, понимая, что уже не могу сопротивляться.

Да и как, если собственная стихия рвётся навстречу жаркому огню? Желая не уничтожить, но слиться с ним воедино…

— Это не я… Это не мои желания! Это всё магия… Коста рассказывал про огонь и воздух, что они родственные стихии…

— Чему-то всё-таки учит, — усмехнулся Эрланн, даже не подумав отодвинуться. — Твоя стихия — и есть ты, Ветерок. Это именно твои желания. Воздух лишь отражает, усиливает.

— Бред! Я просто ещё не умею с ней управляться… Я вас не хочу!

— Ложь, — оборвал Эрланн.

— Значит, вы мне это внушаете! Ментальная магия, вы же владеете ею!

— Нет. Ты бы почувствовала воздействие. Это только твоё, и ты сама это знаешь, чувствуешь… Просто запрятала глубоко внутри и отказываешься верить.

— Вздор! Не пойму только, зачем вы…

— Проверим? — выдохнул он мне прямо в губы.

И прежде чем опалил поцелуем, я вывернулась, с трудом собрав последние осколки здравого смысла.

— Я ненавижу вас, слышите! Ненавижу!

И, превозмогая боль в рёбрах, растворилась в проёме окна на крыльях трамонтана, ветра безумия и гнева.

Глава 14

— По-бабски или на пёрышках? — понятливо хмыкнула официантка Табита, когда я подстерегла её выходящей из кофейни поздним вечером через три дня.

Я окинула её оценивающим взглядом. Если «по-бабски», то силы у нас не равны. Она старше лет на десять, выше меня на голову, сбитая, крепкая. Явно не только чашки с кофе таскает. Зато на моей стороне скорость и ловкость, чего ей, судя по внешнему виду, не хватает. Только с отбитыми рёбрами теперь и мне их не хватит.

Я молча достала свой нож. Та согласно кивнула.

— Без финтов только, — предупредила она. — Не магичить. И не здесь.

Недалеко был заброшенный двор, скрытый от лишних глаз густой зеленью, туда она и предложила прогуляться. «По-бабски» — это рукопашная без правил, а злее и беспощаднее женщин в этом деле никого нет. Тут в ход и зубы, и ногти идут, и клок волос вырвать обычное дело, не говоря уж о тех местах, в которые ни один мужик бить не станет. А со вторым вариантом и так понятно. Там не до махания ногами, когда с любой стороны заточка прилететь может.

Табита хрустнула шеей, неуловимо подобралась, став похожей на летнюю медведицу. Уже отъевшуюся с голодной весны, но ещё сохранившую охотничий азарт во взгляде. Блеснул короткий кинжал, прятавшийся до поры в корсете. А вот грация у неё оказалась далеко не медвежья…

…натанцевавшись вокруг неё вдоволь, я подгадала правильный момент, поднырнула с подсечкой, спеленав одновременно широкой юбкой её ноги. Та, утратив подвижность снизу, рухнула на спину, а там уж и я не зевала — оседлала противницу и приставила перо к её горлу.

— Напрыгалась? — указала она взглядом на острие своего кинжала, упёршееся мне под левую грудь. — До красненькой будем или слезешь уже?

— Ничейная, — я перекатилась через неё и вскочила на ноги.

— Вот и умничка, — снисходительно сказала Табита, отряхиваясь. — А то