Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

кислород из определённой части комнаты. Я привожу такие примеры, потому что твоя аура сейчас сплошь чёрная от негатива. Ты неосознанно прогнала от себя нагретые солнцем и нашими телами слои воздуха. Холод бодрит, охлаждает эмоции, заставляет думать рационально, и именно это тебе сейчас было нужно. Я вижу циркуляцию твоих потоков магии, сейчас зарисую. А пока накинь мой пиджак, пожалуйста.

Коста быстро набросал на бумаге схему моей реакции на его вопрос.

— Научишься контролировать себя — сможешь управлять стихией. Начнём с азов — концентрация. Всё ещё мёрзнешь? Сейчас подадут чай.

На завтрак и первый урок мы всё же перебрались на аллею Пионов, в особняк Косты. Но какой к хевлам чай⁈ Я сейчас была в таком раздрае, что ни о какой концентрации речи не шло. Ну да, я и раньше замечала, что мои сильные эмоции напрямик влияют на местную погоду. Я всегда называла это просто — ветра заигрывают.

— А вот и он. Раханский сбор, кстати. Ройбуш, мята, мелисса, ромашка, валериана, листья ежевики. Спасибо, Милька, передай мою благодарность Абертине. Она меня второй день радует; кажется, я не ошибся с новой кухаркой…

* * *

Во Дворец я добралась только вечером, бесцельно пробродив по городу несколько часов. Прощупывала воздух, вслушивалась в стихию, узнавая её заново. Сколько у неё качеств и свойств, о которых я прежде не задумывалась…

Каких трудов мне стоило не выдать себя, заслышав дорогое сердцу имя! И всё равно в гостиной двухэтажного особняка на аллее Пионов прямо за спиной Стордаля на один короткий миг застыл льдом и беззвучно рассыпался на мелкие осколки воздух. Однако не думаю, что он заметил.

Сомнений не было: это моя Абертина. Она всегда заваривала именно этот чай. Как незаметно пробраться к ней, зарыться лицом в сухие жилистые ладони, предупредить, чтобы не выдала дочь прежних хозяев? Ещё придумаю, но в следующий раз.

Чаем первый урок и завершился. Прежде чем я смогла выдумать причину для бегства, Коста сам решил, что на сегодня достаточно.

— Я не хочу снова услышать, что меня слишком много. Поэтому продолжим, когда сама будешь готова. Буду тебя ждать, Ветерок, — лёгкий поцелуй в щёку, словно не было неудобных вопросов и очевидных, пусть и не произнесённых вслух, ответов.

Родное Дно встретило обычной пьянкой на подворье, ржущими в голос мужиками во главе с Ульвеном-волком и хлопочущими над лягушонком бабочками.

— Ну, и кому из вас, подонки, на двух ногах ходить надоело? — устало спросила я, рассмотрев своего малька. Нос у Хвенсига был разбит в кровь, руки-ноги ободраны до мяса, а немудрящую одёжку теперь только на выброс. — А то живо у меня Дрошке компанию составите.

— Ветерок, так ты ж сама грозила мальку ноги переломать, — ухохатывался волчара. — Вот с него самого и спрашивай, а других виновных нет!

— Ди… ди-итя ветра! — аж икал от смеха Ольме. — Я, грит, как старшая моя буду! Любые крыши нипочём! С первого же прыжка сверзился — да так, что всю черепицу животом сосчитал!

Хвенсиг насупился и отмахнулся от сердобольной Режки, что прижимала ему не первой свежести платок к носу. Прогнусавил:

— Ну, а чего… Раз девка может, то я чем хуже?..

— Режин, дай-ка.

Я брезгливо взяла окровавленную тряпицу и через неё с хрустом вправила на место сломанную носопырку.

— А-аааа! — взвыл от новой боли лягушонок.

— Это за «девку». За остальное при всех позориться будешь или пойдёшь уже, пока хотя бы уши целы?

Малёк ещё что-то прогундосил, но все звуки потонули в новом взрыве смеха.

— Принцессу слушай, икринка! — сопроводили его напутствиями подонки. — Она из тебя человека сделает!

Сама виновата. С тех пор, как взяла лягушонка под себя, толком ему внимания не уделяла. А он во Дворце в последние дни сам себе предоставлен, вот и наслушался всякого. Наверняка подначил кто-нибудь, а тот и повёлся.

Моя способность быстро и бесшумно передвигаться по поверхностям разной высоты и через разные препятствия местным давно была известна. Мне не составляло труда белкой взлететь по водостоку, перемахнуть с него кувырком на крышу, чтобы с разбега покорить уже следующую. Лестницы, перила, стены — каждый элемент городской архитектуры был мне помощником в этом стремительном забеге.

Наловчилась за много лет. Пусть лягушонок мелкий, лёгкий, подвижный, как все дети, но для таких кошачьих перебежек нужно долго тренировать мышцы, оттачивать грацию и ловкость.

А главный секрет такого моего стиля передвижения в том, что со мной всегда мои ветра. Когда нужно поддержат, ускорят, смягчат. Откуда бы Хвенсигу это, конечно, знать…

— Ну что, беда, далеко тебе до «девки» оказалось? Я что тебе наказала делать, пока меня нет?

— Ну, лажа ведь это, Ветерок…

— Ответ не слышу.

— Писанину писать и цифры учить, — пробубнил малёк. — Ну, нахрена мне оно, а?

Рука уже не поднялась на и без того пострадавшего Хвенсига. Хотя бы руки-ноги не переломал. И снова моя вина. Малец до сих пор без дела сидит, пользы никакой не приносит. Он же в таком возрасте как губка в себя всё впитывает, а чему хорошему он на подворье без твёрдой руки научится? А у меня, как назло, своих забот сейчас по горло.

Только с такими тёмными делами в городе уже не хочется его на улицы «потеряшкой» выпускать. Об утреннем убийстве подонка на пороге магнадзора здесь уже тоже знали. Какой-то Трюха-ловкач, только недавно на Дне появился. Ещё ни в одном серьёзном деле засветиться не успел, а вот уже кому-то перешёл дорогу. Я по привычке погрела уши, отметила для себя пару деталей.

— Эй, Принцесса, Локоть зовёт! — крикнул Скондрик с подворья. Я выглянула в окно. — Целый день тебя ищу… Что, совсем загордилась, на глубину пошла? От прежних подельников добра теперь, поди, и не вспомнишь…

— Это от тебя, что ли, катала, я когда что хорошее видела?

Сколько раз он меня зажимать в углах пытался, сколько на лестнице караулил, пока я ещё в каморке под крышей ютилась. Ольме тогда ещё «красавчиком» не был, отпора старшему не мог дать, только на свои быстрые ноги и резкие ветра и приходилось надеяться. Внезапным заступником стал Ульвен-волк, тот хоть тоже хвостом вокруг меня помахивал, но по-доброму, силой никогда взять не пытался. Ненадолго, правда, Скондрику этих уроков хватило.

— Иду, не ори…

Мальца силой пришлось раздеть и уложить в кровать. Завтра им