Цирцея - Джамбаттиста Джелли
Улисс. И если то, что ты говоришь было бы во всяком случае правдой, [а именно], что нет среди нас распределительной справедливости, то как она находится среди вас, поскольку ты мне сказал, что вы гораздо более справедливы, чем мы?
Бык. [Она находится среди нас] настолько, насколько полагается нашему статусу и природе. И если ты понаблюдаешь наши действия, ты узнаешь это сам, и в частности, когда мы боремся друг с другом, у нас, как ты увидишь, все восхваляют того, кто остается победителем, и устраивают ему праздник, а тех, кто бесполезны [проигрывают?], мы постоянно презираем.
Улисс. Если во всяком случае это правда, вы сами должны это знать. Не хочу более спорить с тобой об этом. А что ты скажешь о коммутативной справедливости? Насколько она находится среди вас?
Бык. Именно настолько, насколько она находится [и] среди вас, у которых нет хотя бы малейшей частички ее. Но вот в чем разница: среди нас ее нет потому, что у нас нет необходимости в ней, поскольку все [у нас] общее; а среди вас – потому, что из-за различия твоего и моего вы можете жить вместе свободно без нее, ибо ваша алчность и преступная жажда богатства изгнали ее. Поэтому вы только и думаете, как завладеть тем, что есть у другого, без всякого уважения к благу и справедливости в ваших договорах и в обмене вещами, что вы осуществляете друг с другом. Более того, наиболее влиятельным среди вас считается тот, кто умеет в своем изнурительном труде получать большие заработки, будь они дозволены или не дозволены, чтобы сделаться быстрее богатым, обманывая других и ослепляя их глаза так, чтобы они не различали истины; хотя, что касается меня, в этом я тебя оправдываю.
Улисс. И в чем причина, что он так несправедлив, как ты говоришь?
Бык. В том, что у вас очень ценится тот, кто богат, хотя у него нет ничего из того, что подобает человеку, – так что я считаю, что он использует все, чтобы обогатиться. Увы! Сколько видишь ты среди вас тех, которые, если будут бедны, сочтутся глупцами, и к ним не только не будет выказано никакого уважения, но их будут презирать и избегать, как диких зверей; и тех, которые из-за того, что богаты, были обласканы и уважаемы, и было похвальным все то, что они делают и говорят, хотя очень часто они делают и говорят вещи, достойные глупцов; они презирают добродетели, не имея на своих устах ничего иного, кроме [слов]: «у кого нет денег, тот глупец и из-за этого мало ценится» и «тот, кто хочет идти за добродетелями, пусть уходит, потому что дело состоит в том, чтобы быть богатым», и других подобных слов, лишенных всякой рассудительности и благоразумия. И они всегда настолько заняты заработками, что когда они уходят из этого мира, то даже не знают, были они здесь или нет, потому что никогда не знали ни самих себя, ни красоты или природы какой-либо вещи этого мира, который для них может остаться в том хаосе и в том беспорядке, в которых он находился перед тем, как был упорядочен природой, ибо они, во всяком случае, столь ослеплены желанием богатств, что всегда устремляют глаза к ним и никогда не поднимают их, чтобы оценить красоту и порядок всего, что их постоянно окружает, являясь для нас средством и мерилом, чтобы привести нас к рассмотрению других вещей, более значительных и божественных. И с другой стороны, верно, что настолько мало уважение к кому-либо, когда он беден, что слова и советы его приравнены к усилиям тех, кто носит грузы за деньги, или к красоте блудниц, которые отдаются задешево.
Улисс. Не продолжай больше рассказывать о несправедливости в человеческих действиях, потому что я хорошо знаю еще, что многие люди, влекомые самолюбием, очень часто делали не только то, что не подобает, но и то, чего они, когда не охвачены затем страстью, не хотели бы никогда делать. Но это не мешает тому, что среди нас существует справедливость; ведь находятся еще многие, [имеющие отношение] как к распределительной, так и к коммутативной справедливости, которые никогда не совершили бы ничего против ее законов, не хочу тебе приводить примеры их, чтобы не надоесть и из-за того, что ими полны документы А те ваши действия, о которых ты мне рассказал, хотя и кажутся они устроенными или расположенными, согласно ее [справедливости] порядку, еще менее показывают, что среди вас существует справедливость.
Бык. О! Почему? Ведь каждая вещь, как я тебе сказал, познается по ее делам.
Улисс. Потому что вы обладаете теми нравами и свойствами, которые получили от природы; [а] она, зная, что вы не умеете и не можете руководить собой на том пути, который является для вас наилучшим, туда и направила, таким образом, вас ради вашего блага. Но скажи-ка мне, ты знаешь, что такое собственно справедливость?
Бык. Неизменная и постоянная воля, которая воздает каждому то, что ему принадлежит и соответствует[122], я слышал, как говорили об этом наши греческие мудрецы; и я так считаю. Я ошибаюсь?
Улисс. Нет, если ты понимаешь под волей навык, рожденный в ней по причине частых действий; потому что справедлив не тот, кто действует справедливо один раз или два, но тот, кто действует согласно справедливости всегда или, по крайней мере, в большинстве случаев.
Бык. И я понимал это так, потому что хорошо знаю, что те потенции, которые не переходят никогда в акт (действие), тщетны и невозможны.
Улисс. Если так, то тогда какую справедливость ты допускаешь в вас, раз у вас нет воли, – субъекта, на котором прежде всего и зиждется справедливость? Потому что она, как ты знаешь, является разумной потенцией, и ее могут иметь только разумные творения.
Бык. Ну а почему она не может быть в чувственном желании (appetito), которое у нас есть так же, как у вас?
Улисс. Потому что справедливость упорядочивает и регулирует ту часть чувственного желания, которая следует за познанием, и это есть воля, следующая за интеллектом; он познает не только вещи (можно было бы сказать, что это делает и чувство), но также соотношение, которое есть между ними; откуда может судить о том, что соответствует одному и что другому, чего не может делать чувство.
Бык. О! Если у нас нет справедливости, – что сдерживает наше чувство и что делает его справедливым относительно других? Я ведь уже показал тебе, что мы живем гораздо более справедливо друг с другом, чего не делаете вы.
Улисс. Разве я тебе не сказал об этом? Закон, вложенный в чувства природой ради вашего блага, посредством которого вы действуете необходимым образом согласно справедливости; а те действия, которые происходят от природы, не заслуживают никакой похвалы и никакого порицания: потому не хвалят и не порицают камень за его движение вниз, ни огонь за движение вверх. И когда ты мне сказал, что вы действуете свободно, потому что вам кажется, как я думаю, что вы обладаете свободным чувством (l’appetito libero), я бы тебе ответил, что, даже если это и было, вы не знаете совершенно и отчетливо того, что делаете. Откуда происходит, что ваши действия не могут называться подлинно добрыми, ибо, чтобы желать, чтобы действие было добродетельным и совершенным, прежде всего стремятся к тому, чтобы тот, кто действует, действовал со знанием и сознательно.
Бык. Эти тонкости и хитрости вы сами изобретаете, чтобы считаться выше других, но кто обратит внимание на ваши действия, скажет, что, даже если среди вас встречается справедливость, она существует только на словах. Этого
