Бесприютные - Барбара Кингсолвер
– Вот уж не думала, что здесь может быть нечто вроде младенца!
Уилла едва сдержалась, чтобы не возразить, что это не нечто вроде младенца, а настоящий живой младенец. Вряд ли эта девушка была такой уж подругой Тиг, раз та не поведала ей о бомбе в облике ребенка, свалившейся на их семью.
– Я имела в виду, что вы еще родители… ну, понимаете, такого маленького.
Уилла поняла ошибку девушки и едва не расхохоталась. Она могла бы почувствовать себя польщенной, но сообразила, что для поглощенного собой молодого поколения что пятьдесят пять, что тридцать пять – одно и то же. Они не представляют себя достигшими ни того, ни другого возраста, и разница не имеет для них значения. К тому же это не было комплиментом: без лифчика, в пижамной майке и спортивных штанах, Уилла являла собой самую неблаговидную картинку материнства. И не была настроена поговорить о семейной трагедии. Она решила ограничиться легким обменом репликами, пока не найдет способ отделаться от посетительницы.
Девушка склонила набок свою живописную голову и, глядя на малыша, начала буквально таять, как это неизбежно случается с девочками, даже если они утыканы булавками и шипами.
– Мальчик или девочка?
– Мальчик.
– Чем он занимается?
На сей раз Уилла не удержалась от смеха – эта девочка казалась непостижимой.
– Вы имеете в виду – профессионально? Ничем особенным. Ест каждые три-четыре часа круглые сутки и заполняет свои памперсы ярко-желтой дрянью. Невероятный цвет. Думаю, это из-за витаминов, содержащихся в смеси.
Девушка моргнула, и что-то изменилось в ее стальном взгляде, нечто, что подсказало Уилле: нужно взять себя в руки. Ничего нельзя исключать. Даже еще до кризиса с Ником она чувствовала себя так, будто скользит по краю некоего психологического барьера, за которым не просто паническая атака, но, как она надеялась, еще и не психоз. Сейчас, когда Уилла несла круглосуточное дежурство при ребенке, это состояние стало в значительной степени следствием хронического переутомления. Вчера, когда ей понадобилось пристегнуть Дасти к детскому креслу и съездить за продуктами, ее охватило бесшабашное возбуждение пьяного водителя. Она точно помнила, как, остановившись перед зеленым светом светофора, ждала, когда загорится красный. Счастье, что движение в Вайнленде всегда было близко к мертвой точке.
Уилла услышала последнее астматическое бульканье кофемашины, закончившей цикл, и сердце у нее забилось сильнее. Ей немедленно требовался кофе, как заядлому наркоману – доза героина.
– Подержите его секундочку, – попросила она, передавая Дасти обалдевшей готке и бегом направляясь в кухню, хотя в голове ее и крутилась мысль о матерях-наркоманках, подвергающих опасности детей ради очередной дозы. – Хотите кофе? – крикнула она из кухни. – Черный?
Ответа Уилла почти не расслышала, но принесла две кружки и быстро забрала Дасти у девушки, пока та не ошпарила его кипятком. Потом приложила ребенка к плечу во избежание опасности и начала вливать кофе себе в рот.
Девушка уставилась на кружку, словно никогда ничего подобного не видела, затем начала пить, не буркнув ни слова благодарности, и одновременно с большой сосредоточенностью грызть кутикулы своих накрашенных черным лаком ногтей. Уилла заметила у нее на запястье показавшуюся из-под обшлага рукава татуировку «Дары смерти». Яно утверждал, что эти изрисованные дети пожалеют о подобных отсылках к поп-культуре, когда достигнут среднего возраста, но Уилла так не считала. Ее поколение характеризовалось общим пристрастием к бунтарской музыке, и разрази ее гром, если теперь они сожалеют о своей любви к Дэвиду Боуи. Миллениалы имеют миллионы индивидуальных плейлистов, однако ни одного универсального молодежного саундтрека. Когда придет время, они будут узнавать друг друга по своей особой фишке – банальным татуировкам на увядающей коже. Почему бы и нет?
– Ладно, пойду сообщу Тиг, что вы здесь.
– Кому? – Глаза девушки в недоумении уставились на Уиллу.
– Тиг. Вашей подруге.
Головка Минни-Маус медленно закачалась.
Внезапно на Уиллу обрушилось прозрение.
– Нет, опять? Только не это. – Она взяла себя в руки, приготовившись к тому, что притащила с собой эта кошечка – неизбежный танец вокруг утаиваемых подробностей. Необъявленная подмена необъявленной влюбленности в доктора Ти.
Девушка, судя по всему, не заметила резкой перемены настроения хозяйки. Она продолжала грызть ногти, явно не зная, как сделать первый шаг. Вероятно, предполагала, что председательствовать на этом собрании должна Уилла. На самом деле никаких вариантов хорошего начала не существовало.
– Вы одна из студенток моего мужа?
– Ну да. – Девица резко откинула голову назад, наверняка подумав, что редко встречала таких медленно соображающих индивидуумов.
– Мне очень жаль, но доктор Тавуларис в больнице.
– Черт, что? – воскликнула девица, вскочив со стула и расплескав кофе, потом плюхнулась обратно, издав короткий недовольный звук. Подозрения подтвердились.
– Он проводит там большую часть нерабочего времени с тех пор, как с его отцом случился удар. – Уилла протянула руку, чтобы вытереть разлитый кофе посудным полотенцем, которое использовала, чтобы вытирать подбородок малыша после срыгивания. Затем одним глотком допила свой кофе. – Это было серьезным ударом для семьи. Мой свекор в тяжелом состоянии. Ему, похоже, придется ампутировать одну или даже обе ноги, если он до этого доживет.
Девушка смотрела на нее с таким возмущением, что Уилла даже засомневалась, кто из них ведет себя невежливо, но тут же сняла с себя обвинение. Произошло вторжение на ее домашнюю территорию – ошеломляющая атака со стороны требовательной юности. Не первый и, вероятно, не последний раз. Уилла была очень рада, что позволила этой девице поверить, будто Яно является родителем младенца от своей законно венчанной жены.
Гостья, видимо, была простужена. Она вытерла сопливый нос, поиграла стальным колокольчиком в брови, снова высморкалась – все это заставляло Уиллу морщиться. Даже если у нее имелись сомнения насчет Яно – а она не была новичком в этой игре, – то уж никак не в связи с этой девицей. Яно был весьма педантичен в вопросах гигиены.
– Как вы узнали, где
