Бесприютные - Барбара Кингсолвер
За деревьями и каретным сараем Тэтчер различал теперь худую фигуру миссис Трит, лежавшей ничком, упершись подбородком в сложенные ладони. Судя по всему, она наблюдала за каким-то разворачивавшимся в траве микродейством с такой же поглощенностью, с какой Роуз в данный момент занималась своими фарфоровыми собачками. Уж не сбежал ли доктор Трит в Нью-Йорк от недоумения и одиночества, бесконечно чуждый увлечений жены?
И как прежде, симпатия Тэтчера решительно переместилась от доктора Трита к его загадочной другой половине. Миссис Трит, вглядывающаяся в траву, – тут крылась тайна высшего порядка. Тэтчеру хотелось узнать, что так захватило ее внимание в этот жаркий августовский день. Эта женщина принадлежала к его флангу человечества, к тем, кто берет скальпель и препарирует свинью. К исследователям.
3. Исследователи
Вид из окна досадно отвлекал внимание Уиллы. Статья о реформе обязательного медицинского страхования, которую она пыталась писать, в принципе была интересной, и, если бы ей удалось сдать ее и выставить счет-фактуру на этой неделе, она бы не чувствовала себя такой уж бездельницей на чердаке. Но Уилла никак не могла сосредоточиться в безвыходной ловушке между плачущим внизу ребенком и непрерывным стуком над головой.
Она пробыла в Бостоне всего две недели. Как такого короткого промежутка времени оказалось достаточно, чтобы в доме все столь враждебно переменилось? Яно со своим новым другом Питом Петрофаччо состряпали схему временных мер по ремонту, чтобы сохранить то, что еще оставалось от целостности дома. С учетом общего состояния строения полная замена крыши была бессмысленна, да и в любом случае им совсем не по средствам, поэтому остановились на стягивающей жестяной заплатке, которая закроет расширяющуюся щель.
Заплаточные планы всегда были коньком Яно. Сюрпризом стала роль, какую они с Питом отвели Уилле: ей надлежало изыскать источник финансирования для полноценного ремонта, включавшего подъем пристройки и сооружение нового цементного фундамента. Пит утверждал, что это осуществимо, потребуется большая работа, но результат будет. Мужчины выработали этот план на своей первой встрече, а Уиллу, заочно, назначили звездным игроком. Пит рассказал Яно о правительственных грантах на охрану исторических памятников, на которые она сама раньше обратила его внимание. Яно заверил Пита, что его жена – специалист в области всяческих изысканий и не упустит ни одной подобной возможности, если таковые существуют.
Уилла объясняла Яно, что всего лишь спросила о грантах на сохранение исторических памятников и полностью согласилась с предположением Пита, что вайнлендские карманы пусты. Но вера Яно в ее способность найти выход из любой ситуации была сверхъестественной. За время их совместной жизни возникали моменты, когда эта его вера заражала и Уиллу. После того как ее матери диагностировали рак, Яно настолько уверовал, что Уилла сумеет найти правильных врачей, которые вылечат тещу, что она и сама начала в это верить. Уилла до сих пор не могла оправиться от того короткого романа с иллюзией. Это не должно было повториться. Она ни в малейшей мере не надеялась отыскать нужных чиновников, которые захотели бы спасти их дом. Однажды, гуляя с Дикси, Уилла набрела на Вайнлендское историческое общество, но не испытала желания войти и спросить, есть ли у ее ущербного дома ценная предыстория. Зачем зря терзать себя?
За неимением иных возможностей она согласилась на полумеру в виде жестяной заплаты, и это решение теперь гнало ее на улицу. В доме отключиться от сводившего с ума размеренного стука молотков было невозможно: БАХ-бабах-БАХ-бабах, пауза. БАХ-бабах-БАХ-бабах, пауза. Неужели каждый кровельный гвоздь непременно требует четырех ударов молотком? Или там работают два человека, БОЛЬШОЙ МОЛОТОБОЕЦ и маленький молотобоец? И что означает пауза? На нужное место устанавливают новый гвоздь? Интересно, если повнимательнее прислушаться, может, ухо уловит случайный перебой или редкий пятый удар?
Встав из-за стола, Уилла порылась в картонной коробке в поисках шумоподавляющих наушников. Ей попались завернутые в тканевые лоскуты детские фотографии в рамках, кофейные кружки, набитые полувысохшими ручками и пилками для ногтей, но только не наушники. Ну конечно! Коробка была обозначена как «Канцелярские принадлежности». Когда она упаковывала ее, письменный стол находился в маленьком институтском городке, который, скорее всего, никогда в своей истории не производил шума, требующего глушения.
Вернувшись к окну, Уилла сквозь ветви деревьев посмотрела на соседский двор. На сей раз она не подъехала к окну в своем кресле на колесиках, притворяясь, будто делает лишь короткий перерыв. Она встала около него, как часовой. Сегодня, впервые за много последних недель, Уилла объявила себе и семье, что она все еще журналистка и поджимают сроки, что она устраняется от памперсных обязанностей и удаляется в свой кабинет на всю вторую половину дня. На деле же ее работа обернулась вот этим: стоя около окна, наблюдать за ногами, торчавшими из-под автомобилей в соседском дворе. На двух парах ног были пластмассовые сланцы. Но ее внимание привлекла третья пара: красные конверсы, размер либо пятый взрослый, либо двенадцатый мальчиковый. Уилла не могла поверить, пока не увидела фигуру, на ногах которой они красовались. Мысль, что там, под машиной, – ее дочь, была невероятна по многим причинам. Когда Тиг успела подружиться с этими молодыми людьми? Откуда она знает, как управляться с поломками шасси «форда»? И не нанялась ли она к ним на работу?
Вообще-то Уилла чаще всего мало что знала о времяпрепровождении и местопребывании Тиг и вынуждена была допустить, что для взаимоотношений с двадцатишестилетней дочерью это нормально. Хотя понятие «нормально» выпадало из жизненного опыта Уиллы. Ее первый ребенок окунулся во взрослые заботы примерно ко времени поступления в детский сад, а второй, похоже, до старости будет щеголять в коротких штанишках. Притом что оба они жили теперь с ней под одной крышей, Уилле необходимо было выработать еще и некие правила обращения с оксюморонным престарелым ребенком.
Последней причудой Тиг был ее отказ пользоваться мобильником – одна из крайностей, которые она привезла из своего пребывания на Кубе, наряду с дредами, до сих пор заставлявшими вздрагивать всю семью. Уилла не считала дреды подходящей прической для белой девушки, хотя курчавую буйную копну волос Тиг не одобряли даже самые смуглые греческие родичи. Уилла могла лишь догадываться, что кубинцы с их пикантной историей расового смешения, вероятно, исходно имели самые разные этнические типы волос и достаточно времени для развития их потенциала.
Она увидела, как Тиг и двое молодых механиков наконец выкарабкались из-под машин, наполнив дневной свет хоть каким-то движением. Ребята стряхивали пыль с ног, а Тиг исполняла странный танец с притоптываниями и волнообразными движениями рук, изображая некую историю, заставлявшую ее зрителей складываться
